Звонок звонил!
Джекобс снова повторил свой нехитрый приём.
Звонок звонил!
— Странно! — растерянно пробормотал Джекобс и торопливо снял телефонную трубку.
Личный врач президента доктор Арнольд Креер был человеком незаурядным. Во всяком случае, он сам со всей определённостью, исключавшей какие бы то ни было кривотолки, заявил об этом на юбилейном ужине, посвящённом столетию медицинского общества «Будь здоров». Плотный, коренастый, с квадратной фигурой и наполовину облысевшим черепом, усеянным многочисленными бугорками, с резкими, стремительными движениями, доктор Креер походил на преуспевающего коммивояжёра.
Он явился почти мгновенно, словно дух, вызванный из бутылки. И, как будто испугавшись его появления, звонок тут же умолк.
— Приветствую вас, дорогой Джекобс, — произнёс доктор громким голосом и так энергично сжал пальцы секретаря, что тот невольно поморщился. — Что-нибудь случилось?
— Медведь! — недовольно пробурчал Джекобс, украдкой массируя помятую руку.
— Что вы сказали?
— Дело в том, милейший Арнольд, что со мной… гм… с господином президентом происходит нечто странное.
— Сегодня чересчур яркое солнце, — безапелляционно заявил доктор и, подойдя к окну, задёрнул штору.
Доктор Креер был не просто врач. У него была своя теория. Он считал, что причиной большинства болезней служат слишком резкие зрительные раздражения. Исходя из этого, он практиковал два способа лечения: перемену впечатлений и длительный сон в совершенно тёмном помещении.
Разумеется, у этой теории, как и у всякой гениальной теории, были свои противники. Но доктор Креер не унывал и лучшим доказательством правоты своего метода считал неизменно бодрое состояние президента, которое ему так или иначе удавалось поддерживать.
— Итак, пройдём в кабинет? — почему-то торжественным тоном осведомился доктор.
Но, поскольку звонок молчал, Джекобс не торопился.
— Видите ли, Арнольд… — начал он что-то неопределённое.
Но в этот момент снова настойчиво затрещал звонок. Джекобс вздохнул и почтительно распахнул перед доктором дверь кабинета.
Президента за столом не было.
«Час от часу не легче!» — подумал Джекобс и в ту же секунду чуть не лишился чувств.
Глава государства стоял в углу кабинета и, методично выбрасывая руки в стороны, проделывал какие-то замысловатые приседания.
— В чём дело, Джекобс? — недовольно сказал президент, не отрываясь от своего занятия. — Я звоню уже больше четверти часа. Вы что, заснули?
— Я думал… — смущённо пробормотал Джекобс. — Я…
— А, доктор Креер! — обрадовался президент, заметив врача и прекратив свои упражнения. — Очень хорошо, что вы пришли. Я как раз собирался вас вызвать.
Креер с достоинством поклонился.
— Что-то я сегодня в плохой форме. Отвратительно себя чувствую.
— Что вы ощущаете? — деловито осведомился доктор.
— Неприятный вкус во рту, кружится голова и какой-то звон в ушах.
«Вот-вот, — подумал Джекобс. — И у меня то же самое: головокружение, звон… этот проклятый звонок!»
— Но самое неприятное, — продолжал президент, — это какие-то странные провалы в памяти. Я, например, совершенно забыл всё, что было со мной сегодня утром и вчера вечером.
— Провалы? — заинтересовался доктор. — А скажите, господин президент, у вас ничего не мельтешит перед глазами?