— Что это значит?
— Это я виновата.
Эмми снова закричала на растение:
— Заткнись!
— Вы говорили об этом? — спросил Джеф. — Говорили обо мне?
— Пожалуйста, — сказала Эмми. — Просто прекрати так себя вести. — Она уже чуть не плакала. Помолчав, она тихо добавила: — Пожалуйста, не надо больше, любимый, — сказав это, Эмми протянула Джефу руку.
«Возьми ее за руку», — подумал Джеф, но не пошевелился, чтобы сделать это. Его что-то удерживало. Он вспомнил, что всегда, по какому бы поводу они ни ссорились, как долго бы ни дулись друг на друга, кто бы ни был виноват, в конце концов Джеф первым извинялся. Он утешал и успокаивал Эмми. И сейчас повторялось то же самое. Она сказала «прекрати», а не «давай успокоимся», например. Получалось, что опять он был виноват. Эта роль с избытком надоела Джефу. Он больше не хотел унижаться и просить прощения.
Ребята не заметили, когда растение замолчало. Темнело. Все понимали, что уже меньше чем через полчаса станет совсем темно. А надо было еще договориться о дежурстве, разделить еду и воду.
— Слишком грубо, — сказала Эмми. — Да, ты слишком грубый.
Джеф ужасно себя чувствовал: он пытался сделать все, чтобы спасти их, а вместо благодарности, ребята обсуждали его за его же спиной, обвиняли в чем-то и жаловались.
«Да пошла ты, — подумал Джеф. — Пошли вы все». Он отвернулся от Эмми, стоящей с протянутой к нему рукой, и пошел к навесу.
Глаза у Пабло были закрыты, а рот — приоткрыт. Вонь рядом с ним стояла невыносимая. Джеф знал, что с грека надо снять спальный мешок, чтобы его тело немного обветрилось, и вымыть его, тем более что воды хватало. Но уже было поздно, а мыть Пабло в темноте нельзя. И все из-за Эмми, Стейси и Эрика. Они выбили Джефа из колеи и потратили его время. Теперь Пабло придется ждать до утра.
Ноги грека до сих пор немного кровоточили. Джеф думал о том, что надо бы немного промыть раны или хотя бы перевязать их. А завтра — обязательно найти чистую футболку. Этого должно было хватить, чтобы сделать жгут потуже. А еще лучше перевязать тряпочками каждый крупный сосуд.
Эмми все еще стояла на середине поляны и даже не опускала руку. Она ждала, что Джеф вернется и попросит прощения. Но он не собирался этого делать.
— Извинись. Признай, что виновата, — сказал он.
— Что? — Было еще достаточно светло, чтобы рассмотреть выражение лица Эмми. Джеф понимал, что ведет себя так же глупо, как и она. Но уже не мог остановиться.
— Извинись.
Эмми опустила руку.
Джеф настаивал:
— Ну же.
— И за что же я должна извиниться?
— За то, что украла воду. За то, что напилась.
Эмми заплакала.
— Хорошо, — сквозь слезы прошептала она.
— Что хорошо?
— Прости меня.
— Теперь скажи сама, в чем ты виновата?
— Джеф. Может, хватит?
— Скажи, Эмми.
В воздухе повисла пауза. Джеф слышал, как Эмми всхлипывает. Наконец она тихо произнесла: