Взрыв Секс-бомбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Твой дед был толстым, я толстый, ты тоже будешь толстым. Такая уж наша природа, или набор генов, которые передаются из поколения в поколение. Твоя полнота программирует твою жизнь. Ты будешь играть простаков, добродушных лентяев. Почему-то считается, что толстый человек — добродушный человек, хотя я знал толстых очень злобных и агрессивных. Еще тебе будут предлагать роли гренадеров, кучеров, крестьян, рабочих.

— Я мог бы сыграть Пьера Безухова, — возразил будущий продюсер.

— Пьера Безухова сыграл Бондарчук, в следующий раз Пьера в кино будут играть лет через тридцать, ты к этому времени станешь старым. К тому же неизвестно, вдруг через несколько лет евреям запретят играть русские характеры.

— Эти времена прошли, — возразил будущий продюсер.

— Как прошли, так могут и вернуться. Твой дед был одним из первых советских кинематографистов. Правильнее будет сказать, большинство первых советских кинематографистов были евреи.

— А почему в кино так много евреев? — спросил будущий продюсер. — И Голливуд они практически основали. Если их много в кино Америки и России, а также Франции, Англии и Германии, значит, существует какая-то закономерность.

— Существует, — согласился отец. — Объясняю на России, это мне ближе и понятнее. Когда в России была ликвидирована черта оседлости и евреи смогли жить не только во всех городах, но и заниматься всеми видами деятельности, куда была направлена их долго накапливаемая энергия? В профессии, которые только формировались, где было меньше конкуренции, еще не существовало традиций. Пахать и сеять русские крестьяне могли лучше, чем еврейские поселенцы. Были традиционные сословия, где евреи конкурировать не могли. В армии например. Коренные русские воевали веками. Правда, и умение воевать, стойкость оказались национальной особенностью не только русских. Сегодня израильская армия — одна из самых боеспособных в мире. Но я отвлекся. Куда больше всего пришло евреев после Октябрьской революции? В ЧК например. Вначале чуть ли не каждый второй еврей был чекистом. В кино естественно. Кино зарождалось в первые годы столетия. Русским, чтобы раскачаться, осмыслить, нужны не годы, а десятилетия, а то и столетия. Евреи же соображают быстро. Потому среди первых кинематографистов России опять же каждый второй был евреем. То же самое произошло и с химией, физикой, легкой музыкой.

Кино, как никакое искусство, оказалось интернациональным или космополитическим, — какой термин тебе ближе, тем и пользуйся. Поэтому советское кино двадцатых и отчасти тридцатых годов было на уровне лучших мировых образцов. То, что делалось в Москве и Ленинграде, понималось и принималось в Берлине, Париже и Нью-Йорке.

Но произошел перебор. Евреев в кино стало больше, чем русских, и в торговле евреи заняли лучшие места, и в медицине, и на эстраде. Это стало раздражать. На каждое раздражение наступает реакция сопротивления. Бытовой антисемитизм породил антисемитизм государственный. Хотя в России бытовой и государственный антисемитизм существовали всегда, после войны, после Освенцима, когда немцы уничтожили шесть миллионов евреев, открытый государственный антисемитизм стал невозможным — обвинили бы в фашизме. Тогда придумали космополитизм и потом дело врачей-убийц, которые почти сплошь были евреями. Процентной нормы для евреев, получающих высшее образование, при советской власти не было, но были рекомендации. Поэтому поступали только очень способные, которых срезать было почти невозможно. Происходил почти естественный отбор. Если еврей становился врачом, то очень хорошим врачом. Если физиком, то очень хорошим физиком. Если кинематографистом, то очень хорошим кинематографистом. Твой дед снял два очень хороших немых фильма. Но как только кино стало звуковым, он из режиссеров перешел в звукорежиссеры. И славы, и денег меньше, но и критики меньше и постоянная занятость. Он мне советовал заняться стоматологией, зубы у людей всегда будут болеть, или хотя бы стать технологом по проявке кинопленки. Я не послушался и пошел в актеры. Но я напоминал русских богатырей только на очень общих планах, а на крупных я все равно был евреем. В кино не требуется столько героев-евреев! Не надо тебе идти в актеры.

Он выслушал отца и пошел поступать на актерский факультет Института кинематографии. И поступил на экономический факультет. Выбор случайный, но, возможно, единственно правильный, потому что в его годы стоматолог имел бы только малогабаритную квартирку и автомобиль «Жигули», а Продюсер купил трехкомнатную в соседнем с родителями доме, ездил на «вольво» и женился на красавице-актрисе. Конечно, он кинул своих партнеров. А как заработаешь первые большие деньги, если кого-нибудь не кинешь или не убьешь? Большие деньги, особенно большие, всегда или на крови, или на обмане, и только один процент — на удаче. Конечно, жена, актриса-красавица, досталась ему после трех замужеств и почему-то не рожала, может быть, оттого, что сделала слишком много абортов? Об этом думать даже не хотелось. И кому нужна эта красота, если она не имеет продолжения?

Продюсер после легкого завтрака — две баварские сосиски, тост с джемом и кофе — закурил сигарету, первую из трех, какие он позволял себе за день: после завтрака, обеда и перед сном.

Он еще раз просмотрел график сегодняшних встреч. Переговоры со сценаристами и режиссерами были привычными. На знаменитостей уходило больше времени, на начинающих, но талантливых, меньше, — ритуал, отработанный до мелочей: кому предложить виски лучших сортов, кому коньяк, а кому и чашку кофе с фигурным сахаром и мелким печеньем. Продюсер пытался выработать свой стиль приема необходимых людей.

Единственная встреча, которая могла доставить удовольствие, это встреча с Секс-символом. Было приятно, что Секс-символ обратилась к нему. Когда-то он всех женщин сравнивал с нею. Поскребыш заменила ее. Конечно, копия не заменяет оригинала, хотя удовольствие то же самое.

Поскребыш вышла на балкон второго этажа, когда Продюсер вывел машину из гаража.

— Я буду в офисе в полдень, — сказала она.

Секс-символ тоже должна была приехать в полдень. Офис для своего Актерского агентства Поскребыш сняла рядом с его продюсерской компанией. Она не отчитывалась перед ним о доходах Агентства, но, судя по тому, что ее услугами пользовалось все больше кинозвезд, доходы Поскребыша были высокими. Два последних мужа ушли от нее, оставив ей только квартиры и старые машины. Их бизнес уходил вместе с ними. Теперь она имела свой.

Продюсер нажал на кнопку цифрового диктофона и проговорил: «Узнать перед встречей, каким бизнесом занимается Секс-символ».

Режиссер

Режиссеру недавно исполнилось пятьдесят лет. Это событие прошло незаметно для общественности. По телевидению не было ни ретроспективы его фильмов, ни даже самого известного его фильма, который видели почти все, потому что его показывали по телевидению каждый год по три-четыре раза. В фильме были заняты сегодняшние суперзвезды, а когда он снимал их, они были молодыми и никому не известными. Фактически он открыл их для кино, но звезды в своих интервью редко вспоминали о нем.

Профессия режиссера предполагает упорство. Если режиссер хочет снять определенный фильм, он иногда тратит годы на поиски сценария, добывание средств; в советские времена надо было, чтобы съемки фильма вставили в план производства. Разрыв между съемками у самых успешных был два-три года, у самых упорных — до пяти лет.

Но были режиссеры, которые снимали почти каждый год или, во всяком случае, в три года два фильма. Но для этого надо было обладать определенными чертами характера и преимуществами, лично приобретенными. По характеру Режиссер был, что называют, легким человеком. Он ни к кому не примыкал, поэтому не должен был отстаивать интересы определенной группы. В интеллигентной семье ему с детства внушали, что все проблемы лучше решать компромиссами и, даже если ты с чем-то не согласен, неприлично кричать, угрожать и жаловаться в инстанции; что грешно отказываться от работы, а если согласился, то делать ее профессионально, потому что и на профессиональную работу, и на халтуру уходит примерно одно и то же время.

Ему повезло сразу, хотя свое везение он организовал сам. После окончания Киноинститута, понимая, что на пробивание съемок фильма в Москве могут уйти годы, Режиссер решил, что будет снимать на республиканской студии. Он выбрал Ташкент, просчитав варианты на других студиях. Можно было внедриться в Киеве, но на это потребовались меньшие, но все же годы, как и в Москве.

Еще в институте он женился на дочери чиновника из Кинокомитета, который мог бы пробить ему и постановку в Москве, но тесть посоветовал:

— Кино — везде кино. Нужно найти сценарий и адаптировать его для республиканской студии.

Тесть попросил у известного писателя повесть для экранизации. Режиссер вместе с молодым сценаристом написали сценарий. Если в повести мужчина и женщина ехали в командировку в сибирский город, то в фильме они ехали в Ташкент. А любовь между мужчиной и женщиной везде одинакова и разная одновременно — что в Ташкенте, что в Москве, Лондоне или Томске.

Картину заметили, она даже получила премии на нескольких незначительных фестивалях. Через три месяца Режиссер запустился уже следующим фильмом в Белоруссии.

Ему нравилось снимать кино. В киноэкспедициях возникали романы. Актриса из Киева теперь снималась во всех его фильмах. И у него, и у нее были семьи. Может быть, жена Режиссера и муж актрисы и догадывались о возможном романе, но слежку не устраивали.

Когда Белоруссия и Узбекистан стали самостоятельными государствами, он не ожидал особых перемен в своей жизни. После съемок в Белоруссии ждал телеграмму директора Ташкентской студии о запуске фильма о басмачах, но телеграмма не пришла, и фильм о басмачах выпал из плана. В Белоруссии образовалась очередь из местных режиссеров, и без очереди никого не пускали — ни местных, ни московских.

Тесть давно ушел из Комитета и жил на даче, построенной на деньги Режиссера. Из двадцати художественных киностудий в стране осталось только три. Еще год назад снимали боевики, приключенческие мелодрамы с обнаженной натурой. Если раньше на всю страну в кадре раздевались две-три актрисы, то теперь готовы были раздеваться сотни! Все заканчивалось. В кинотеатрах показывали американские фильмы, а на российские боевики, очень похожие на американские, но все же не американские, зрители шли с неохотой.

Он пропустил лето прошлого года. Впереди было новое лето, но работы не было. В Москве его считали режиссером с периферии. Он предложил сценарий, который писал сам, нескольким объединениям на «Мосфильме», и везде ему отказали. И сценарий был примитивным, и режиссер неизвестный. Помнили только его первый фильм, но не видели фильмов, которые он снимал последние двадцать лет на национальных киностудиях.