— Ничего. И короля, и королеву играет окружение.
Однокурсник в то время был в разводе, и у них завязался роман.
Она набрала его телефон и без предисловий спросила:
— Ты можешь посмотреть рабочий материал?
— Когда?
— Я вышлю за тобой машину.
— А компенсация?
— Когда скажешь.
— Сегодня.
— Согласна.
Она написала его адрес и протянула листок Второму режиссеру.
— Привезите этого человека.
— В группе сейчас нет машины.
Советские привычки держались уже второе десятилетие.
— Послушай, хер голландский! Я достала деньги на этот фильм. Ты получаешь зарплату из этих денег. Так пошевели задницей для меня хотя бы из уважения, что я тебе дала работу. Найди такси.
— Этим занимаются администраторы.
— Администратора рядом нет.
Второму режиссеру было за шестьдесят. Он не работал несколько лет, обнищал и озлобился.
— Мне тебя жаль, но я тебя уволю, — сказала она.
— Увольняй, — ответил Второй режиссер.
Он уже не выдерживал предложенного современного ритма киносъемок. Его бы и так уволили через неделю, а теперь он будет говорить, что его уволили из-за этой самодовольной суки.
Любовник-режиссер посмотрел с нею отснятый материал, прочитал остальные сцены, которые написал Сценарист для нее и Стаса.
— Хороший материал, — сказал он.
— Мальчик меня переигрывает. В этом варианте он главный герой, а я стареющая и страдающая шлюха.
— Период стареющей и страдающей шлюхи проходит каждая женщина.
— Экранный образ каждая женщина примеряет на себя. А как бы повела себя я? И все будут говорить: уж я бы так не поступила.
— Да. Потому что на экране увидели стареющую и страдающую шлюху. О себе-то они так не думают. Они не стареющие и не страдающие. Они тебя пожалеют. А если пожалеют, значит, ты выиграешь.
— Я не хочу, чтобы меня жалели, я хочу, чтобы мною восхищались.
— Период восхищения у каждой женщины когда-нибудь заканчивается.
— У меня заканчивается?