В эти секунды актер, игравший роль председателя совета директоров, закрыл заседание, и все встали. Она в той толчее, которая при этом возникла, должна была дать ему пощечину, но он перехватил ее руку и произнес текст, не написанный Сценаристом:
— Я тебя очень хочу. Поедем к тебе сейчас.
— Почему ко мне?
— К тебе ближе.
— Если ты позволишь себе нечто подобное еще раз, ты будешь отстранен от роли.
— Какая у тебя нежная кожа… Поехали.
— Поехали, — неожиданно согласилась она.
Она знала, что у Стаса через час съемки на телевидении, и он уже едва успевал.
— У меня съемки в Останкино.
— Отмени, — сказала она.
— Умоляю, после съемок.
— Закончили, — она хлопнула в ладоши. — У главного героя съемки на телевидении.
— Когда будем заканчивать, решу я, — недовольно произнес Режиссер.
— Я предупреждала, что сегодня буду сниматься не полную сцену. Все съемки со Стасом проявить и отпечатать отдельно, завтра я буду смотреть этот материал, — сказала она.
— Ты же знаешь, что рабочий материал актерам не показывают.
— Я буду смотреть не как актриса, а как сопродюсер фильма.
Все притихли, ожидая ответа Режиссера. Ответа могло и не быть, но обычно после такого ответа режиссеру на завтрашних съемках роль могла исполнять уже другая актриса. Так поступали со своенравными и зарвавшимися.
— Пункты пять, шесть, семь, восемь, — добавила она.
В этих пунктах договора было записано, по каким причинам режиссер может быть отстранен от съемок и заменен другим.
— Ты же знаешь, такой женщине, как ты, отказать невозможно, — сказал Режиссер.
— Возможно, — проговорила она и после паузы добавила: — Но опасно для жизни.
Секс-символ достала мобильный телефон и набрала номер, хотя в павильоне обычно все свои мобильные отключали.
Она знала о запрете на разговоры по телефону из павильона и все-таки набрала номер своей приятельницы, чтобы договориться о поездке на теннисный корт. И все молча слушали, как она договаривается.
Назавтра, заперевшись в просмотровом зале на ключ, она посмотрела все эпизоды со Стасом. Она и Стас действительно смотрелись как мать и сын. Стас выглядит моложе своих лет, она — на свои годы. Стас был раскованным, не стеснялся своей худобы, она показалась себе зажатой. Однажды она расслабилась буквально на несколько секунд, и камера тут же зафиксировала складку жира над бедром. Стас ее переигрывал даже в эпизодах, где она говорила мало и почти не двигалась. А что будет в главных сценах?
— Я хочу посмотреть и другие пробы, — сказала она. Сказала, а не попросила.
На эпизодические роли пробовали актеров, уже знаменитых в те годы, когда она только начинала. Сегодня они с нею здоровались, как актеры здороваются с режиссерами, а теперь и с продюсерами, — вроде бы и раскованно, как с равными себе, но и очень почтительно. Теперь от нее зависело, утвердят ли их на эти небольшие, но роли.
Знаменитости играли плохо. В ролях деловых людей они выглядели грубоватыми, раздували животы и щеки, считая почему-то, что бизнесмены должны быть толстыми и медлительными.
— Глупые и толстые, — сказала она и спросила Режиссера: — Где вы видели толстых бизнесменов?
— Бизнесмены — люди, — ответил Режиссер, — поэтому они могут быть и толстыми, и худыми.
— Толстыми быть не могут, — возразила она. — Они еще слишком мало времени занимаются бизнесом, чтобы растолстеть. И старых бизнесменов у нас нет.