О чем говорят названия растений: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К тому же семейству сумаховых (анакардиевых) принадлежит и мастиковая фисташка — мастиковое дерево (Pistacia lentiscus). Во многих местностях современного Средиземноморья характерным элементом пейзажа являются густые, часто колючие и труднопроходимые заросли крупных кустарников и низкорослых деревьев — «маквис» по-французски или «маккия» по-итальянски. Отсюда и пошло название скрывавшихся здесь неуловимых отрядов французских партизан — маки, которые активно боролись в рядах Сопротивления против фашистских оккупантов в годы Второй мировой войны. Ботаники считают, что такая растительность пришла на смену прежним дубовым и сосновым лесам, покрывавшим некогда побережье Средиземного моря. Сейчас мастиковая фисташка — один из наиболее обычных видов, составляющих маквис. Древесина ее тяжелая, твердая, пригодная для токарных работ. При подсечке ствола вытекает густой сок — смолокамедь, известная под именем мастика. Собирали ее еще в древнем Риме и Греции. Само название «мастика» — греческое и означает просто смолу. Существует также глагол mastako — жевать, указывающий на то, что в давние времена выделения мастикового дерева служили лакомством — «жвачкой». Впоследствии из мастики стали вырабатывать прозрачные защитные лаки, которыми покрывали художественные изделия, в частности живописные полотна. Близка к этому виду тоже здешняя уроженка — фисташка терпентинная (P. terebinthus), или терпентинное дерево. Смолокамедь ее дает терпентин, содержащий эфирное масло, в целом аналогичное по составу и действию скипидару. Подобного типа смолу, называемую в обиходе живицей, мы получаем, как правило, из хвойных деревьев, фисташка же — растение лиственное.

Когда знакомишься с тропическими деревьями, растущими у себя на родине, а не в оранжерее, то порой замечаешь у них, как говорят ботаники, новообразования — всяческие отклонения отдельных органов от нормальной формы. Очень часто виной тому — насекомые. Сплошь и рядом можно наблюдать, скажем, такую картину. Вот в редкой траве между обнажившихся корней вьется цепочка муравьев-листогрызов. У каждого в челюстях — кусочек листа, чуть не втрое превышающий размеры носильщика. Кажется, будто маленькие лодки с зелеными парусами лавируют между травинками. А ведь это настоящий грабеж: в короткое время листогрызы способны полностью «раздеть» дерево. Другие муравьи проникают внутрь ствола, веток, черешков и даже в мясистые пластинки листьев, поселяясь здесь надолго и всерьез и превращая дерево в живой муравейник.

Понятно, деревья вынуждены искать средства защиты, прибегая, в частности, к уже упомянутым новообразованиям. В некоторых случаях мы встречаемся со специальными образованиями, как бы нарочно предназначенными для колоний муравьев. Такие деревья часто носят название муравьиных, или мирмекофильных. Наиболее известным муравьиным деревом можно считать цекропию (Cecropia peltata), относящуюся к семейству крапивных. Полый стебель — этакая труба до 18 метров высотой, идущая от кроны почти до корней, представляет собой идеальный муравьиный дом. Но квартирующие в нем муравьи из рода ацтека (Azteca) получают кров и стол (а их излюбленное лакомство — выросты в основании листовых черешков) отнюдь не задаром. Они защищают цекропию от листогрызов. При малейшем признаке опасности отряды добровольных стражей дружно устремляются навстречу неприятелю. Цекропия — жительница островов Карибского моря, однако свои муравьиные деревья есть в тропиках всех частей света.

Слоновые деревья по иронии судьбы, а вернее, по прихоти ботаников-систематиков, растут там, где слоны не водятся и не водились никогда. Это небольшие деревца с непомерно раздутыми стволами, которые оканчиваются несколькими тонкими веточками. Кто видел их, говорит, что они похожи на слоновьи хоботы, сжимающие букетик. Слоновые деревья вида Pachycormus discolor принадлежат к семейству сумаховых, а Bursera microphylla — к семейству бурсеровых. Родина их — северо-западная Мексика и юго-запад США. Поскольку оба вида обитают в пустынных районах, листья их на время сухого периода опадают, и в безлистном состоянии «хоботообразность» стволов особенно заметна.

С мамонтовым деревом, или секвойядендроном гигантским (Sequoiadendron giganteum), читатели более подробно познакомятся в главе «Короли и капуста». А пока можно сказать, что символика этого названия двоякая: мощь одного из самых крупных в мире деревьев рождает ассоциацию с самым крупным наземным млекопитающим, а долголетие позволило первым европейцам, открывшим его в горах Сьерра-Невада в 1850 году, считать это дерево современником мамонта. Позднее ботаники откорректировали действительный возраст патриарха североамериканских лесов. Считается, что самому большому мамонтову дереву, которое носит собственное имя «Генерал Шерман», свыше трех с половиной тысяч лет, то есть мамонтов на нашей планете этот долгожитель все же не застал.

Сейчас любители растений могут познакомиться с мамонтовым деревом не только по рисункам, описаниям, фотографиям и фильмам. Молодые секвойядендроны во многих городах земного шара приобрели права гражданства: одни — в коллекциях ботанических садов, другие — в уличных посадках. История же переселения мамонтова дерева в новые районы довольно любопытна. Открытие его связано с наплывом золотоискателей на «дикий запад» США во время так называемой золотой лихорадки. По рассказам, переселенец Д. Вудраф стал знаменит тем, что случайно под одним из мамонтовых деревьев обратил внимание на падающие сверху семена. Это были остатки завтрака белок, шелушивших шишки в недоступных человеку высях крон. Вудраф набил семенами свою табакерку и при случае отослал их к себе на родину, в штат Нью-Йорк. Семена незнакомого хвойного дерева приобрел питомник в городе Рочестер. Из полученных там четырех тысяч сеянцев несколько сот было отправлено за границу, главным образом в Англию. Это были первые путешествия мамонтова дерева: сначала через американский континент, а затем и через океан.

Рис. 23. Так началось путешествие мамонтова дерева.

Но вернемся с гор Сьерра-Невады в тропики и познакомимся здесь с пушечным деревом. Носящая это необычное прозвище курупита гвианская (Couroupita guianensis) примечательна во многих отношениях. Ее крупные душистые розовые цветки сидят на извивающихся, как змеи, цветоножках в нижней части ствола. Тычинки в цветке собраны на особом выросте — андрофоре, которая изогнутой крышечкой нависает над центром цветка, и обращены пыльниками внутрь, в сторону пестика, а не наружу, как у большинства известных нам цветков. Но самыми удивительными у этого дерева считаются плоды. Они красновато-коричневые, гладкие и почти идеальной сферической формы. Их сравнивают с ядрами для старинных пушек, причем довольно крупного калибра (до 20 сантиметров). Впрочем, они недостаточно твердые, чтобы стрелять ими из орудий. Непригодны они и для еды. Между тем есть деревья, которые действительно могли бы претендовать на титул пушечных. Известно, например, что на вооружении японской армии еще в XX веке находились легкие орудия со стволами из … бамбука. В истории же гражданской войны в нашей стране встречаются упоминания о «деревянной артиллерии» сибирских партизанских отрядов.

Париковым деревом скумпию (Cotinus coggigria) называют, по крайней мере, в двух языках: английском и немецком (wigtree и Perrűkenbaum). Это небольшое дерево или, скорее, крупный кустарник европейской части СССР. Его выделяют яркая лиловато-пурпурная окраска листьев некоторых форм, полыхающая среди меркнущих осенних тонов других деревьев, и своеобразие плодов, точнее, того, на чем эти плоды сидят. Чтобы читателю было яснее, посмотрим сначала, как устроено соцветие скумпии. Ее мелкие цветки собраны в рыхлые кисти на концах ветвей. Из одних после опыления образуются небольшие черноватые орешки, другие остаются стерильными и опадают. Это служит своеобразным сигналом для преображения всего соцветия. Цветоножки, на которых сидели стерильные цветки, заметно удлиняются и покрываются тонкими серебристыми волосками. Изменяется и цвет самих цветоножек: из красноватых они становятся пепельно-серыми. Дерево как будто покрывается дымчатыми ажурными облачками. Видимо, сходство этих образований с завитыми старинными париками и послужило столь необычному названию. Впрочем, скумпию зовут еще курящим или дымящим деревом (smoke tree).

Величественное североамериканское дерево с оригинальными остролопастными листьями в обиходе носит имя тюльпанного, а его родовое латинское обозначение Liriodendron в переводе значит лилейное дерево. Но в любом случае в основу имени легла ассоциация с крупным и ярким цветком. Шестилепестковый нежно-желтый околоцветник достигает 10 сантиметров в диаметре, но тюльпан он напоминает, пожалуй, лишь в начальной стадии цветения, в фазе полуроспуска бутонов. Полностью раскрывшийся, он больше похож на цветок магнолии, близким родственником которой и является тюльпанное дерево. Еще в меньшей степени цветки его сходны с цветками лилии. И может быть поэтому полное научное название тюльпанного дерева звучит как-то компромиссно: Liriodendron tulipifera — лириодендрон (лилейное дерево) тюльпаноносное.

Теперь речь пойдет об именах деревьев, связанных с драгоценными металлами. Золотым деревом в практике комнатного цветоводства называют аукубу японскую (Aucuba japonica), она же, как мы знаем, и колбасное дерево, — растение из семейства кизиловых. Обычно его жесткие блестящие листья окрашены в темно-зеленый цвет. Однако известно довольно много культурных форм с пестрыми листьями. На зеленом фоне у них ярко проглядывают золотисто-желтые точки, пятнышки, прожилки. Чем не золотоносный, с драгоценными блестками песок. По-английски это сходство выражено еще более точно: gold-dust tree, то есть дерево золотого песка, золотой пыли. Интересно, что интенсивность этих вкраплений можно искусственно изменять: при соответствующем уходе они становятся гораздо ярче и многочисленней.

Серебряное дерево обычно в комнатной культуре не встретишь. Семейство протейных, к которому оно принадлежит, захватывает в своем распространении лишь тропики и субтропики Южного полушария. Основное разнообразие видов протейных распределяется между южной Африкой и Австралией. Для многих представителей этого семейства характерны цветки необычных форм и расцветок, собранные в довольно крупные соцветия. В 1975 году во время XII Международного ботанического конгресса в Ленинграде присланные делегатам из Африки в качестве сувенира цветы протейных кто-то метко окрестил «лунными цветами» — настолько они отличаются от привычной земной флоры. Кроме удивительных цветов, роднит протейных и строение листьев. У многих видов листья жесткие, прямо-таки жестяные, иногда покрытые шелковистыми волосками, словом, максимально приспособленные для сохранения влаги, что необходимо обитателям засушливых районов. К таким растениям относится и серебряное дерево (Leucadendron argenteum), чьи листья отливают на солнце ярким блеском серебристых волосков.

В поисках сравнения

Если вы хотите быстро и надолго запомнить какое-либо незнакомое слово, свяжите его по звучанию (фонетически) или по смыслу с уже хорошо вам известным. Таково одно из правил мнемотехники — искусства запоминания. Оно же справедливо и для звуков, красок, запахов, вкусовых ощущений и т. п. Наши предки, еще и не зная премудростей мнемотехники, успешно пользовались ее приемами. Да и как иначе, если того требовала сама жизнь. Ведь им приходилось запоминать множество разных растений: и полезных — пищевых, кормовых, лекарственных, пригодных для поделок, строительства, шитья одежды, обуви и для прочих нужд, и вредных — ядовитых, жгучих, болезнетворных. Сколько же изобретательности нужно было проявить человеку, чтобы найти подходящие и запоминающиеся названия и эпитеты!

Ну, скажем, телорез (Stratiotes aloides) — сразу понятно, что следует остерегаться его узких листьев, усаженных по краям острыми зубцами. Или одуванчик (Taraxacum), чьи семена-парашюты срываются и улетают даже от легкого дуновения. А ежеголовник (Sparganium) со своими растопыренными наподобие игл плодиками похож на ежа.

Еще больше растений, отличительным признаком которых стала их окраска. Достаточно вспомнить чернику, голубику, бруснику (старославянское бруснъ значит красный), синюху, белозор.

Некоторые виды различались по характерному запаху. Пахучий колосок (Anthoxanthum), или душицу (Origanum) даже с закрытыми глазами не спутаешь, например, с клоповником (Lepidium). Кто бывал на торфяных болотах, особенно в жаркий летний день, наверняка помнит сильный одуряющий запах, который плотным облаком висит надо мхом, и, кажется, пропитывает все вокруг. А источник — листья багульника (Ledum palustre) — невысокого кустарничка из семейства вересковых. Название его произошло от старинного слова «багулить», отравлять. Ну уж а чем нам грозит болиголов (Conium maculatum), сомневаться не приходится. Впрочем, сильный и, как правило, не особенно приятный запах — особенность многих ближайших родственников этого ядовитого растения из семейства зонтичных.

А сколько трав человек перепробовал на вкус! И все брал на заметку, запоминал, откладывал в копилку народного опыта. Одних кислиц было, наверное, больше десятка. Это имя носили и часто носят до сих пор барбарис, горец альпийский, дикая груша, дикая яблоня, ревень, красная смородина, щавель и, наконец, настоящая кислица (Oxalis aсеtosella) — небольшое лесное растение с нежными светло-зелеными тройчатыми листьями. Не менее многочисленны горькие растения, объединяемые одним прозвищем горчица. Здесь и обыкновенный тысячелистник, и красный перец, и золототысячник, и различные горцы, что тоже созвучно слову «горечь» (например, водяной перец — Polygonum hydropiper). Сюда же входят ярутка полевая, и, наконец, семья наших обыкновенных горчиц: белая (Sinapis alba), которая разводится главным образом ради содержащегося в семенах горчичного масла, и сарептская (Brassicá juncea), из чьих обезжиренных семян и получают известный всем горчичный порошок, идущий на приготовление и популярной приправы, и жгучих медицинских горчичников. Стало быть, из всех горчиц серептская — самая что ни на есть горчичная! Правда, справедливости ради, следует сказать, что для этой цели используется также и горчица черная (В. nigra). А в бывшей Тверской губернии к горчицам причисляли все лютики. Между прочим, само это название дано растениям за едкий (лютый) вкус сока.

В нашей флоре есть многолетник, чьи небольшие ярко-красные плоды, похожие на крохотные помидоры, обладают любопытным свойством. Вначале они очень горькие, но по мере созревания постепенно становятся сладкими. В одном они постоянны — остаются ядовитыми. Данный вид из семейства пасленовых так и называется: паслен сладко-горький (рис. 24), что является прямым переводом латинского Solanum dulcamara (dulcis — сладкий, amarus — горький). Это растение фигурировало в средневековых травниках как Dulcis amara и широко применялось в медицине, начиная с XIII века. Недаром итальянский композитор Доницетти дал персонажу своей оперы «Любовный напиток» — шарлатану-доктору прозвище Дулькамара, по всей видимости, в честь двуликого лечебного паслена.

Рис. 24. Паслен сладко-горький.

Издавна разнообразные косметические средства человек находил в растительном царстве. Например, источники всевозможных ароматов. Аналогичных им пахучих веществ животного происхождения было сравнительно немного. Из них самым популярным считался мускус — выделение мускусных желез кабарги, бобра и даже крокодила. А эфирные масла, продуцируемые особыми железистыми волосками на поверхности побегов или заключенные в специальные эфироносные хранилища в глубине тканей, пахучие смолы в многочисленных смоляных ходах — это и многое иное дарят нам растения. Исстари известны душистые и тонизирующие ванны, питательные и очищающие маски и кремы, притирания, духи, мыла и все прочее, что особенно ценят женщины с незапамятных времен. Древние римляне применяли лавандовую воду не только для умащения тел, но и для дезинфекции. Само название лаванды происходит от латинского lavare — мыть, умываться.

В индустрии духов дегустаторы различают шесть основных групп запахов. Цветочную группу возглавляют роза, настоящий жасмин, гардения. В пряную группу входят мускатный орех, гвоздика, корица. Смолистая группа включает запахи сандалового дерева и кедра. Особо редкую группу составляют некоторые лишайники, в первую очередь «дубовый мох» (Evernia furfuracea). Запах листьев табака — образец «травяной» группы. Наконец, выделяют еще восточную группу, куда входят запахи различных экзотических тропических растений типа ванили.

В группе растений с цветочным запахом видное место занимает ландыш. Его аромат присутствует во многих духах и одеколонах, не говоря уже о таких как «Ландыш серебристый». Вот что говорит о названии этого растения «Краткий этимологический словарь»: «По всей вероятности, собственно русское образование с помощью суффикса — ыш от ладьнъ — „ладан“». Церковный ладан (он же фимиам) — смола тропического африканского дерева босвеллия Картера (Boswellia carteri) из семейства бурсеровых. Этот драгоценный ароматический продукт исстари был предметом торговли, трофеем военных походов, целью далеких экспедиций. Так, еще древние египтяне отправлялись в загадочную страну Пунт, находившуюся, как полагают, где-то в районе современного государства Сомали, чтобы добыть ладан и деревья, его производящие. На старинном рисунке, сделанном свыше трех тысячелетий назад, изображен корабль, на который грузят живые деревья босвеллии, а также коммифоры (Commiphora), дающей другое ароматное вещество — мирру.

В обиходе слово «ладан» уже прочно стало символом сильного и приятного запаха. Вот так и ландыш вошел в «ладанную» компанию. И недаром — здесь подобрались очень интересные растения. Входит в эту группу еще ладанник (Cistus) — небольшой кустарник, из которого перегонкой добывают ладанное масло — темно-зеленое или коричневатое, густое, с очень приятным запахом. Его широко используют в парфюмерной промышленности и ценят не только за аромат: масло ладанника служит закрепителем, фиксатором всех других запахов, придает им особую стойкость.

Несколько другое дело — бальзамы. Их название (от греческого balsamon — ароматическая смола) является собирательным для смол многих растений. Первая ассоциация, возникающая в связи с этим словом, — медицинская («бальзам на рану»). Действительно, рецепты лечебных бальзамов передавались по секрету еще в поколениях средневековых медиков. Да не только у них, но и в семьях — от родителей переходили к детям, к внукам и правнукам. Вспомните хотя бы слова Д’Артаньяна, обращенные к раненому Атосу: «У меня есть чудодейственный бальзам для лечения ран. Этот бальзам мне дала с собой матушка, и я испытал его на самом себе. И что же? А то, что не далее как через каких-нибудь три дня вы — я в этом уверен — будете исцелены…». Впрочем, и сегодняшняя наука признает антисептические свойства ряда растительных смол, их противовоспалительное и ранозаживляющее действие.

Однако, кроме медицинских, есть еще бальзамы парфюмерные. Существует даже бальзамное дерево — мироксилон (Myroxylon balsamum), растущее в Центральной и Южной Америке, которое дает бальзамы двух типов — перуанский и толуанский, применяемые как в косметике, так и в медицине. В парфюмерии ценились не только ароматические растения, но и красильные, из которых получали помады, румяна, белила, а также красители для волос. Хна и басма — и средства, и названия восточные. Хна (хенна) произошла от арабского аль кенна. Эту знаменитую краску получают из тропического растения лавсония (Lawsonia inermis), встречающегося дико в Египте, Передней Азии и Индии, а в культуре распространенного гораздо шире. Его измельченные молодые побеги — это и есть зеленый порошок хны, дающий темно-красные тона. Хной издавна красили и ткани, например те, в которые были завернуты мумии египетских фараонов. А басма — тюркское название кустарника, именуемого по латыни Indigofera tinctoria, что прямо указывает на применение этого растения (fero — значит «несу», tinctoria — красильная, а вместе — индигоноска красильная). Индиго — одна из самых стойких в мире синих красок, прозванная за свои свойства королевой красящих веществ. Если же говорить о косметике, то в смеси с хной басма придает волосам и бровям красивый синевато-черный цвет, на протяжении многих веков успешно создавая искусственных жгучих брюнеток.

Немало «косметических» названий и в русском языке. Румянка, бабьи румяна, краснокорень, красная трава и, наконец, просто румяна — это все относится к растениям вида Echium rubrum (семейство бурачниковых). Из красных покровных тканей их корней получались первоклассные румяна. Подобное применение находили и корни других представителей этого семейства: оносмы (Onosma echioides), она же румяница, румянка, румяная трава, а также воробейника (Lithospermum arvense), прозванного в народе румяницей. Прямое указание на использование находим мы в названиях «мыльнянка» или «мыльный корень» (Saponaria officinalis). В подземных частях этого травянистого растения содержится пенообразователь сапонин. Он и по сей день входит в состав моющих шампуней.