— Через левое плечо вращаться надо, село! Три наряда вне очереди!
— У меня нет правого и левого. Я амбедекстр. У меня везде право.
— В боксе цены тебе не было бы, — прокомментировал Миша.
— Поздновато, а то б ты меня потренировал.
— А я вообще-то над чем здесь парюсь?
— Так я ж про спорт. Миша присел на корточки.
— Ножки расставь, булочка, а то я важных зон как следует не промажу.
— Ну и не надо. Хватит. Масса остыла. Эффекта не будет. И тебе смываться надо.
— Я смываться не собираюсь! Ноги на ширину плеч, ну?
— Там не важно.
— Это тебе не важно, а мне как раз очень важно.
Миша на корточках сидел у ее ног и, подняв откровенно смеющиеся глаза, с садистским удовольствием наблюдал за ее переживаниями.
— Да видел я это все у тебя! Нарисовать могу!
Жанна нехотя слегка расставила ноги. Мишины руки плотно заскользили по внутренним сторонам ее бедер, еще и пощипывая их.
— Домазывай, исчадие ада. Я тебя в следующий раз каким-нибудь спецсредством намажу, противным, зеленым, несмываемым! Каким кейсы инкассаторские заряжают!
— И буду я как ворованный бакс…
Миша закончил процесс и, ухмыляясь, встал во весь рост.
— Ну и чего теперь?
— С теплой водой разотрем, чтобы ингредиенты еще раз подействовали.
Жанна отрегулировала воду, переключила струю на душ и стала потихоньку смывать смесь с его тела. Миша, немного постояв, принялся делать то же с Жанной.
— Как бы котофеев твоих полосатых не смыть, — промурлыкала Жанна, кладя голову ему на плечо, на ощупь стирая крупинки со спины.
— А действительно, лучше стало, — сказал Миша, разглядывая собственные руки. — И татушки на месте… Ты чего такая квелая?
— Да утомилась вчера, легла поздно, салаты эти крутила, и сегодня столько всего… И мазюка эта, если хорошо впиталась, тоже расслабляет.
— Да? Не заметил… Ну, давай я тебя по-быстрому…
— Что — меня по-быстрому?!
— Ополосну тебя по-быстрому и в койку снесу, раз ты устала.
— А… Давай.
Жанна ощутила Мишины ладони именно там, куда он особенно сильно хотел нанести самопальный бальзам… А потом и не только ладони.
— …Опять бессовестно воспользовался моей дезориентацией, да? — спросила она, благодарно лаская его спину и бедра.
— А чё ж теряться, раз ты такая растяпа? На том стоим… Не боись, солдат ребенка не обидит.