На Жанне были только крошечные танга и топик, а Миша, войдя в ванную, скинул халат. На чашку, которую несла в руках Жанна, он продолжал смотреть с подозрением.
— Прикройся, пожалуйста, хоть одной рукой.
— Ой, господи, вот образец скромности-то! Вы в каком веке родились, барышня?
— Так же как и вы, сударь, в прошлом.
— А мне кажется, в позапозапрошлом.
— Значит, неплохо сохранилась — благодаря рецепту.
Жанна подцепила пригоршню смеси и стала размазывать ее по Мишиной груди.
— Не горячо?
— Да нет… А что это, ты можешь сказать?
— Это купленные в соседней аптеке бесцветная хна и розовая косметическая глина. Раз в неделю — и больше ничего не надо. В процессе выглядит не слишком, но очень действенно и фантастически дешево.
Жанна тщательно, прикусив язык от старания, вымазала всего Мишу до пояса и протянула ему чашку.
— Лицо и остальное сам домажешь. Это не проблема.
Но вместо того чтобы взять чашку, Миша схватил ее за свободную руку.
— Нет, так не пойдет. Взялась — доводи до конца. Что за непростительное легкомыслие!
— Ну зачем, ты сам, — засопротивлялась Жанна.
— Я много чего сам могу сделать, но предпочитаю делать это с тобой.
— Фу, Майкл, фу!
— Вот только и слышу — фу да фу! Мажь давай, а то остынет! Сколько ж с тобой хлопот!
Жанне пришлось смириться, и, присев на корточки, она быстро, двумя руками обмазала смесью его длинные, крепкие ноги. Это доставило гораздо больше удовольствия, чем она думала.
— Так, не умерла от переутомления? — строго спросил Миша.
— Нет. Потрясающе смотришься с этим оттенком, — говорила Жанна, напоследок разрисовывая ему лицо. — Как терракотовая фигурка из Ниневии. Прямо древний ассириец.
— А там много осталось? — спросил Миша, поворачивая к себе ее руку с чашкой.
— Да уж я не поскупилась.
— Снимай эту ерунду. Теперь я тебя мазать буду. Поучишься заодно.
— Я вчера мазюкалась. Давай лучше еще раз тебя покрою?
— Э-хе-хе, ты хоть поняла, чё сказала?! Миша поставил чашку на стеклянную полочку и угрожающе двинулся к ней.
— Это ты кого крыть собралась? А ну раздевайся живо, а то я сам!
— Ой, только не пачкай меня!
Жанна предпочла скинуть то немногое, что на ней было, сама, и Миша, щедро почерпнув остывшей уже массы, начал широкими движениями, скалясь от удовольствия, наносить снадобье ей на плечи, грудь и живот.
— Кру-гом! Жанна повернулась.