Жизнь в красном: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О неудобном

В детстве меня ругали за «почему?», «зачем?» и «как?». В юности знакомые вместо ответа частенько переспрашивали: «Кто научил тебя задавать такие неудобные вопросы?» Сейчас я уже взрослая тетя, но я по-прежнему пытаю окружающих на неудобные для них темы. Только теперь я понимаю, почему людям не нравится на них отвечать. У меня есть дети и есть ученики — и я очень люблю, когда они меня о чем-то спрашивают. И я совсем не согласна с утверждением, будто «воспитанный ребенок не должен задавать вопросов».

Конечно, взрослым иногда бывает трудно ответить на детские вопросы. Страх перед ними заставляет людей придумывать запреты и правила, которыми те стараются «оградить» детей от «ненужной, вредной, опасной» информации. Из таких запретов и ограничений постепенно складывается взрослая жизнь, жизнь целого общества, которое вместо того чтобы обсуждать, объяснять и договариваться, предпочитает делиться на подчиняющих и подчиняемых, отказывается от понимания, заменяя его «строгим соблюдением правил». Так и сегодня Москва всерьез обсуждает возможный закон о запрете пропаганды сексуальных отношений среди подростков, нависший над городом весенней грозовой тучей. Видимо, какой-то ребенок задал тот последний неудобный вопрос, на который в последний раз не нашлось ответа. Запрет на ответы — достойный ли выход? Книга, которую вы держите в руках, об очень сложных и важных вещах: о неудобных вопросах и поисках ответов; о том, чем могут стать древние обычаи и традиции для современного человека; а еще о том, что потребность в любви и свободе в человеке заложена от природы. И именно эту свободу, которую подарил миру XX век, нам и предстоит сделать нормой, закрепить, а иногда и отстоять, защитить. Сделать это довольно просто: делать правильный выбор между запретом и договором, подчинением и партнерством, жестокостью и доверием, выбор между шагом вперед в свободное будущее и шагом назад к архаике незнания.

«Раньше небо было так низко, что его можно было коснуться рукой. Оно давало живым существам все, что они хотели. В мире не было ни голода, ни болезней, ни бед. Мужчина и женщина жили в гармонии, любви и согласии. Этот мир был создан Богом. В нем было запрещено бросать в небо камни или стучать по нему чем бы то ни было. Человек уважал волю Создателя. Но однажды женщина не повиновалась ему и ударила небо пестом. И тогда небо поднялось, и страдание спустилось на Землю…» — так мама главной героини повести объясняет дочке гендерное неравенство. Но оказывается, надо только найти в себе силы сказать, что гармония в отношениях мужчины и женщины — это не безвозвратно ушедшее прошлое, навсегда потерянное из-за неповиновения, а лишь отказ от самостоятельного принятия решений, отказ нести ответственность за свою жизнь, жизнь своих близких. Любовь, эмоциональная близость, свобода и достоинство — это доступные человеку ценности. Мне кажется, что человек сам отказался от них когда-то, увидев, что это требует от него усилий и даже страданий. Он предпочел подчинение и табу.

Вспоминая историю, рассказанную матерью, героиня спрашивала сама себя: «Не было ли подчинение мужчине, обрезание и прочие страдания, которые я пережила еще в самом начале своей жизни, не было ли все это расплатой только за то, что я была женщиной? Я не осмеливалась спросить об этом у матери…»

Возьму на себя смелость ответить, что никто из нас не может быть виноватым только из-за того, что он родился девочкой или мальчиком! Личная, интимная жизнь человека — его чувства и ощущения — неприкосновенны. И очень важно, чтобы взрослые и дети научились говорить друг с другом об ЭТОМ. Научились задавать самые сложные вопросы и отвечать на них. Ведь от того, что запрещают ответы, сам вопрос не исчезает. Просто ответ на него ищется зачастую в совершенно неподходящем месте.

Екатерина Леонова

Предисловие автора

Я мужчина. Мне понадобилось немало времени, чтобы понять женщину. И я не думаю, что понял ее до конца. Это так же невозможно, как и познать ее. Чтобы познать женщину, нужно родиться ею и познать самое себя. Тем не менее я понял, что такое женщина и какова ее жизнь, раздавленная, угнетенная жизнь между мечтами, иллюзиями и реальностью, страданием, радостью и любовью. Идея создания этой книги пришла ко мне после неудачной попытки написать рассказы о сексуальной и эмоциональной жизни женщин. Большинство женщин умалчивает об этом, чтобы не получить в свой адрес суровых упреков. Некоторые из них доверились мне: смелый поступок в обществе, которое затыкает рот тем, кто пытается говорить на эту тему. Даже наши феминистки, которые с некоторых пор настаивают на равенстве полов, ничего не говорят о сексуальной жизни женщины. Однако сколько женщин в нашем обществе за всю свою жизнь так и не познали сексуального удовлетворения? И сколькие не осмелились об этом заговорить?

Общаясь с ними, я понял, что настоящая эмансипация идет вразрез с традиционным представлением о женщине, включающим в себя множество образов: женщина, которая страдает, будучи замужем, — это лучше, чем одинокая женщина; женщина, которая осмеливается сказать своему мужу, что желает его белого семени, — почти что женщина легкого поведения; женщина, которая… Женщина — словно предмет, она не принадлежит себе. Она должна преклоняться перед мужской фаллократией, впускать в себя его член даже ценой собственных страданий. Она не должна говорить об этом страдании, чтобы сделать мужчину счастливым.

В. У.

Жизнь в красном

1

Июль — месяц дождей. Хмурый глаз солнца открывается на востоке. Сидя под манговым деревом в щедрой тени его резных листьев, я смотрел на нее. Она вздохнула и грустно сказала мне, покачивая головой с седеющими волосами: «Я стара. Жизнь пролетела так быстро. Я удивилась, когда вдруг поняла, что я стара».

В пятьдесят пять лет ей кажется, что она стара, и, возможно, она права: ведь это страна, где средняя продолжительность жизни не превышает сорока семи. Это значит, что, с точки зрения статистики, она уже должна была умереть. Но что ей до пустой болтовни статистиков? Ей кажется, что она стара, как и большинство женщин ее возраста, у которых седые волосы. Тем не менее подбородок у нее не двойной и щеки не ввалились. Только морщины на шее да почти беззубый рот выдают ее возраст. Она смотрит на меня, она мне улыбается. Я хочу ее понять. Она потягивается на своем голубом холщовом кресле и голосом, полным жизни, произносит:

— Я прочту тебе книгу своей памяти, потому что я решила нарушить тишину, в которой была так долго заперта. Я не владею словом, как великие люди, писавшие на вашем языке, но я могу рассказать о своей жизни так, чтобы ты ее понял… мне кажется. У нас не говорят ни о чувствах, ни о сексе. Потому что говорить о сексе — значит осквернять любовь. Потому что секс и сексуальные отношения — это то, о чем нельзя говорить с детьми. Потому что мы навсегда остаемся детьми. А дети не вправе знать о подобных вещах. Конечно же, некоторые скажут, что мою историю нельзя рассказывать всем. Мне пятьдесят пять лет. Я стара, и мне не нужно учиться спать с мужчиной на одном матрасе. Моя история начинается с детства.

2

Меня зовут Йели. В нашей деревне этим именем всегда называют первых девочек в семье. Здесь вы найдете столько Йели, сколько захотите. Но имейте в виду, что это всего лишь традиция.

Я родилась в Лото, деревне, в которой около тысячи жителей; ее окружают горы и холмы. В этой деревне перед каждым домом стоит глиняный или деревянный бог, окропленный кровью. Эти боги стоят здесь с давних времен, они охраняют душевный покой добрых людей от злых духов и хранят традиции, которые наши предки создавали в течение многих веков. «Жизнь безмятежна», — говорило мне царство моего невинного, беззаботного детства.

Я вспоминаю доброжелательные веселые лица, склоняющиеся надо мной, улыбающиеся мне; мужчины и женщины сажали меня к себе на колени, гладили меня и целовали, причмокивая, легонько проводили руками по моим щекам. Я была маленькой, все было так красиво, и я даже не догадывалась, что в жизни бывают трудности. Между вещами и людьми царила совершенная гармония, и чувство единения с окружающим миром проникало в мою детскую душу.

Я вспоминаю деревню, которая каждое утро просыпалась в один и тот же час от звона бубенчиков на шеях у скота. Козы, бараны, коровы шли на пастбище, их, как всегда, подгоняли крики пастухов. Большие разноцветные птицы летали в ясном безоблачном небе. Как же это было красиво! Потом все постепенно успокаивалось, призывая женщин и мужчин к полевым и хозяйственным работам.

Я часто ходила с матерью в лес за валежником. Я до сих пор ощущаю этот запах… запах природы, запах диких цветов. Я до сих пор чувствую его в минуты душевного покоя.

Все жители деревни занимались различными делами до самого захода солнца. Потом животные возвещали о своем возвращении домой многоголосым концертом. Золотистое солнце скрывалось за горой, оставляя на горизонте расплывающийся по небу пылающий след. Буйволовы скворцы оставляли скот, пастухи бросали им вслед жалобные крики, а затем возвращались в свое жилище, затерявшееся вдалеке, за той же горой.

Я хорошо помню эти закаты, потому что каждый вечер к моим родителям приходил один юноша, стройный, с большими светлыми глазами и густыми бровями.

Он рассказывал какие-то новости, а потом, уходя, бросал на меня шаловливый взгляд, который я еще не понимала, но считала признаком его благородства. Кажется, мне было в то время пять или шесть лет. Однажды вечером мама представила мне его: «Это твой двоюродный брат Мади, сын дяди Домба».

С этого дня он начал мне нравиться. Я подавала ему еду, когда он приходил в дом. Он приносил дикие фрукты или яйца цесарки. Я была так рада тому, что он проявлял ко мне братские чувства! Мама наблюдала за нашей дружбой молча, с тайной радостью, которую я чувствовала иногда в ее замечаниях: «Твой брат — смелый мальчик, он хороший. Красивый…»

Она строго следила за моим воспитанием. Я ни в коем случае не должна была произносить слова из области половой жизни, такие как секс, яички, пенис, влагалище и другие.

Она научила меня помогать старикам, которые встречались на моем пути, уважать старших, не спорить с ними, не возражать против их решений. Я должна была подчиняться правилам нашей деревни.

Еще я научилась делать работу по дому: готовить еду, ходить за водой на реку или к колодцу, продавать пирожки и крупы на рынке — словом, все, что должна уметь женщина. Это было естественно: моя мать, как и все остальные женщины, занималась домашними делами, в то время как мужчины работали в поле или выполняли другую работу, требующую большой физической силы. Такое разделение труда царило здесь еще на заре человечества, с тех пор ничего не изменилось: каждый должен был достойно исполнять свою роль.