Когда Анна-Лиза заметила, что полицейский отпустил её косы, она остановилась. Потом осторожно сделала шаг назад. Ещё шаг… Ещё… Она не спускала глаз с полицейского. И вдруг бросилась бежать. Она неслась со всех ног. И вот она уже скрылась за углом, снова свернула и вбежала в продуктовую лавку. Еле переводя дыхание, дрожа от слабости и голода, она попросила селёдку и две булочки. Заплатив деньги, сосчитала сдачу. Больше марки.[3] Она купила ещё кусок медовой коврижки. Это было самое вкусное из всего, что она когда-либо ела. Выйдя из лавки, она стала, испуганно озираясь, бродить по улицам. Заметив полицейскую форму, делала огромный круг.
Анна-Лиза съела только половинку коврижки. Остаток она спрятала в карман фартука и облизала пальцы. Теперь, после всех волнений, утолив голод, она могла подумать о своём несчастье.
Куда они увели отца? Что с ним будет?
Растерянная и несчастная, бегала Анна-Лиза по улицам, словно загнанный зверёк. По щекам её катились слёзы.
Возле «Молочной» она остановилась. Ей хотелось пить.
Спустившись вниз по лестнице в лавку, она спросила продавщицу:
— Есть тёплое молоко?
— Да, детка. Боже, как ты озябла, прямо вся синяя!
Круглолицая добродушная женщина налила Анне-Лизе молока. Анна-Лиза согрела о стакан озябшие пальцы. Как хорошо тут, в подвале, как вкусно пахнет молоком!
— Поди посиди немного на кухне, погрейся, — ласково сказала женщина. — Вот сюда, поближе к печке!
Анна-Лиза глотала горячее молоко. Потом она уснула, прислонив голову к спинке стула.
Она спала, пока женщина её не разбудила.
— Беги-ка домой! Ты так крепко спала. Даже будить было жалко!
Анна-Лиза заплатила за молоко. Она купила ещё две булочки и немного сыра. Потом пошла к двери. Женщина, качая головой, глядела ей вслед.
Беда-то какая! Какая беда! Что же это творится на белом свете!..
Стемнело. Люди с длинными палками зажигали стеклянные газовые фонари. На витрине игрушечного магазина был выставлен кукольный театр. Долго стояла тут Анна-Лиза, с восхищением разглядывая принцессу. А вот такие же противные шлемы, как у этого Бисмарка! Лежат рядом с игрушечными винтовками. А вот хорошенькая фарфоровая куколка ростом с пальчик. Стоит двенадцать пфеннигов.
— Вот бы мне такую куколку, — прошептала Анна-Лиза. Она пересчитала свои монетки. Оставалось еще четырнадцать пфеннигов.
Она нерешительно вошла в магазин.
— Вон ту куколку!
С сияющими глазами, сжимая в руке куколку, она пошла дальше.
Надвигалась ночь. В окнах магазинов тушили свет. Витрины, одна за другой, становились чёрными. Зевая и спотыкаясь, брела Анна-Лиза по вечерним улицам.
Возле ворот дровяного склада она села на каменный столбик. Она выплела из косы синюю ленточку, чтобы завернуть в неё своего голышка.
— А то тебе холодно, — сказала она, согревая в кулаке ледяную куколку.
Потом Анне-Лизе стало немного теплее, и вокруг неё сделалось светло. Добрая продавщица молока из подвала подошла и взяла её за руку.
— Спой, детка!
Она положила Анне-Лизе на плечи тёплое одеяло.
Анна-Лиза спела все песни, какие знала. Она была счастлива. Откуда вдруг взялись все эти люди с радостными лицами?
И тут к ней шагнул отец. Он весело сказал:
«Ну, выбрали Бебеля. Теперь ты можешь учиться петь!»
«А ты стал канцлером?» — спросила Анна-Лиза.
[3] Марки и пфенниги — монеты в Германии.