Следователи из отдела статистики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Точно, так и есть! Танина догадка полностью подтвердилось. Оказывается Новосибирск занимал должность главы совета статистиков в одноимённом ему городе. Вполне логично кстати. Кто как не сам Новосибирск больше всех заинтересован, чтобы в городе царил порядок и благолепие (и свежего молока в магазинах всегда хватало в том числе).

Получается он начальник начальника Анны Семёновны, в чьём отделе я буду работать — принялась считать Таня. Выходит, что её всё же встретил человек с будущей работы, как и обещала Анна Семёновна. Только это был не человек. И он не совсем встретил. От подсчёта уровней иерархии в новосибирском управлении статистики её оторвала вагоновожатая. Заправляя волосы под раскрашенный во все цвета радуги обруч-думалку она поинтересовалась: — Чего стоишь?

— Я сумки забыла — объяснила Таня.

— Давай скорее — велела вагоновожатая: — Через пару минут отправляемся. Стоянка всего двадцать минут.

— Вот будет номер если я сейчас уеду вместе с поездом — размышляла девушка пробираясь мимо возбуждённых остановкой старых и новых пассажиров: — Интересно: ради одной зазевавшейся пассажирки станут останавливать поезд или придётся доехать до следующей остановки а потом ждать поезда идущего в обратном направлении?

К счастью её размышления остались пустым теоретизированием. Накинув на плечи тёмно-красный рюкзак, а в руках держа страшного вида зелёную сумку с удивительно нелепой надписью «для вещей», Таня проводила глазами отходящий поезд.

Медленно-медленно гигантская белая гусеница поползла вперёд. Вблизи она казалась особенно огромной. Полностью бесшумно, слышны только шаги идущих мимо людей и обрывки их разговоров. Словно геометрически правильное белое облако проплывало мимо. Вагон за вагоном. Рождённый движением такой махины ветер трепал и пытался спутать Танины волосы. Но у неё была короткая причёска и у ветра ничего не получилось. Зато проходившая мимо замершей девушки женщина была вынуждена придержать лёгкую шляпу от солнца, чтобы та не улетела.

Последний вагон прошёл мимо. Очнувшись, Таня перевела взгляд на сумку в руках, только сейчас заметив надпись «для вещей». Мать сунула непосредственно перед отправлением и не было времени рассмотреть. На солнечном свете сумка казалась ещё более страшной, чем при первом взгляде. Квадратная, зелёная и ещё с такой удивительной надписью, видимо намертво зашитой в активное покрытие ткани. А вообще: имела ли ткань активное покрытие? Таня попробовала через коммуникатор-спутник подключиться к сумке, чтобы хотя бы сменить цвет. В то, что это страшилище умеет морфировать, она совершенно не верила.

Либо сумка была совсем древней, либо попросту сломанной. Во всяком случае спутник доложил, что не нашёл интерфейса для подключения. Таня вздохнула. Придётся разгуливать по Новосибирску в обнимку со страшной сумкой ядовито-зелёного цвета. «Для вещей» — ну надо же. Интересно было взглянуть на человека разработавшего такой дизайн. Наверное это был очень своеобразный человек. Парадокс ситуации заключался ещё в том, что все вещи лежали у Тани в рюкзаке, а сумку мама наполнила домашними, испечёнными вручную, а не из автоповара, пирогами. И ещё, кажется, там был салат запакованный в герметичный теплонепроницаемый контейнер и, может быть, ещё бутерброды. Килограммов восемь наберётся. Таня совершенно не представляла, как сумеет съесть всё это добро. Впору звать помощников. Вот только никто на перроне не выглядел умирающим от голода. Некоторые даже держали стаканчики с мороженным и весело смеялись. Видимо мороженное было вкусным. Или они радовались встрече после недолгой разлуки. Или просто приходили на вокзал смотреть как медленно и легко скользят туда-сюда скоростные поезда дальнего следования.

Под одним из стоящих поездов вспыхнула голубая искра. Видимо что-то металлическое попало и сгорело в мощном поле. Стоящие рядом люди испуганно отпрянули, потом засмеялись и успокоились. Такое иногда случалось, но было совершенно безопасно. Если, конечно не пытаться просунуть пальцы между поездом повисшем в нескольких миллиметрах и магнитным полотном.

От страшной зелёной сумки никуда не деться. Продукты в ней готовила мама. Пироги, ещё тёплые и ещё долго будут хранить тепло и прикосновения маминых пальцев, завёрнутые в одноразовые вакуумные упаковки. Взятая с собой в путешествие частичка дома.

На замершую в растерянности девушку стали обращать внимание ожидающие прихода поездов люди. Того и жди кто-то подойдёт и спросит не случилось ли что-то, не нужна ли помощь? Случилось! Она одна в чужом большом городе. Папа и Мама и братья и задавака Лизка (старшая сестра) почти в трёхсот километрах от неё по примой примерно вон в ту сторону. Танечка растеряна и чувствует себя крошечной дробинкой выпавшей из пальцев и потерявшейся среди пшена в зернохранилище. Ни за что не найдёшь без магнита, сколько не смотри.

Ну и ладно! Вздёрнув нос, девушка с независимым видом повесила сумку на плечо и уверенно зашагала к выходу в город. Сейчас раннее утро. Совсем недавно из-за горизонта полностью поднялся нижний край солнца. Впереди целый день. С кранным рюкзаком за плечами и зелёной сумкой Таня вышла в город. Он весь лежал перед ней.

Активный асфальт пестрил указывающими в разные стороны подписанными стрелками. В пыли, у корней задёрганного скучающими пассажирами клёна, купалась в сухой пыли голубиная пара. По металлическому боку остановившегося на остановке автобуса, смеясь и блестя, пробегали легионы солнечных зайчиков. Мимо шли люди: на вокзал, с вокзала. Просто так, по своим многочисленным неведомым делам. Недолго думая Таня решительно шагнула вперёд.

Глава 2

В тот момент когда Татьяна Григорьевна Никогда вышла на привокзальную площадь, а это знаменательное событие произошло во второй вторник июня месяца, в восемь часов и семнадцать минут утра. В эту самую минуту и секунду второй герой нашей истории энергично забрасывал в рот остатки плова заправленного помимо совершенно натурального, выращенного в пробирке мяса, ещё и дольками вареной моркови, золистыми колечками жареного лука, молотым перцем и свежей петрушкой, сорванной полтора месяца назад близ Чунцина и до сего момента сохранявшемся в неприкосновенности в вакуумной упаковке. Всё вышеуказанное второй герой торопливо запивал остывшим чаем. Он опаздывал в лабораторию.

Опаздывал почти безнадёжно. Всё потому, что кое-кто любит поспать в своё удовольствие. А между прочим время для работы на одном из двух вечно занятых институтских преобразователях Сигма-61 пришлось заказывать за целых три недели. И следующее «окно» появиться не раньше чем через полмесяца. Причём, если Андрей Геннадьевич заметит, что незадачливый экспериментатор отсутствует и ценное оборудование лаборатории в институте теоретический физики пространства бездарно простаивает, то… Следующее «свободное окно», когда маститые физики на пару часов оставят преобразовать в покое, могут отдать другому лаборанту — отчаянно и страстно пищащему дипломный проект по теоретической физике многомерных пространств. Вдобавок безалаберного студента проработают на совете института. Заслуженные институтские старички-боровички обожают прорабатывать молодёжь на собраниях. Им только дай повод!

Так почему тогда Коля сейчас давиться остатками стандартно великолепного плова из недр автоповара. Почему он огорчённо рассматривает мокрое пятно на животе от пролитого чая. И всё это вместо того, чтобы со всех ног нестись в институт?

Ответ прост как одноуровневая выборка из реляционной базы данных: Коле хотелось есть. Чувство голода заставило его, прежде всего, спустился в столовую расположенную на первом этаже тридцатиэтажного жилого дома. В защиту Коли можно сказать, что ел он торопливо, заглатывая добычу практически не жуя, словно какая-нибудь анаконда. А очистив тарелку тяжело потрусил к выходу, по пути забросив пустую посуду в моющую машину. Да с такой силой, что в недрах машины что-то жалобно зазвенело, а тарелка не разбилась буквально чудом. Спускающиеся на завтрак жильцы недовольно посмотрели вслед торопливо удаляющейся фигуре.

Вот так началось утро второго главного героя, Николая Ивановича Подводного. Кольки.

Прежде чем рассказывать что-либо о Николае, следует обратить внимание на его внешний вид. Здесь и правда есть на что посмотреть. Не часто можно встретить бегущего вниз по улице двухметрового гиганта одновременно пытающего оттереть широкими, как лопата, ладонями мокрое пятно на животе. Белокурый, словно истинный ариец (хотя на самом деле Коля на треть бурят, на треть русский и на треть вообще непонятно кто. После череды мировых войн и технокатастроф, давно уже отошедших в ведение истории. После более чем сотни лет активной работы генограммистов на всём пространстве страны советов. Понятие национальности стало скорее вопросом самоопределения, ещё одним способом эпатировать окружающих и ничем более).

Коля спешил в институт. Прохожие торопились уступить дорогу несущемуся великану. Кто-то у него за спиной крутил пальцем у виска, высказывая нелицеприятное для бегуна мнение. Другие задумчиво морщили лоб пытаясь угадать куда может торопиться человек. От одного из прохожих на спутник пришло ругательное сообщение «несёшься аки потерявший управление автолёт!». Не снижая темпа бега и не глядя на номер отправителя, Николай отписался «сам ты автолёт». Текст он набирал по азбуке Симоненко, задействовав у спутника функцию отслеживания микродвижений зрачков. Благо дорога пока шла прямо. Потом, скорости ради, пришлось срезать путь через склады и там уже нужно было внимательно следить, чтобы обойти неподвижные препятствия и роботов-грузчиков не всегда способных предугадать действия бегущего человека и вовремя убраться с дороги.

Можно было вызвать такси или доехать на автобусе, но по опыту Коля знал, что собственными силами быстрее. Подумаешь два десятка километров и ещё немного. Он даже вспотеть не успеет. Вот только тяжело бежать сразу после сытного завтрака.

Коле двадцать четыре года. Однако в отличии от первой героини нашей истории, Татьяны Никогда, формально он числится ещё ребёнком так как до сих пор не закончил дипломный проект по выбранной специальности. Именно над дипломным проектом он усиленно работал последние полтора года, а начал разработку и того раньше.

Что поделать если каждый вступающий во взрослую жизнь советский человек должен в полной мере быть овладеть выбранной профессией. И в доказательство завершить дипломный проект. Архитектор строит настоящий дом и должен построить его хорошо, потому, что в нём будут жить люди. Программист предоставляет на суд собратьев программную сущность. Биотех выращивает живой механизм, который обязательно будет использоваться в каком-нибудь настоящем деле. И поэтому одному должен быть самым лучшим, каким только получится его сделать. Дипломный проект — первая настоящая, нужная другим людям, работа, словно первая любовь. Его будешь помнить всю жизнь.

Вытянувшись во все свои два метра пятнадцать сантиметров да ещё вдобавок подпрыгнув на полтора метра, Коля легко перемахнул через забор, отделяющий складскую территорию от институтского парка, продолжая бег между рядов аккуратных берёзок. Мельком посмотрел под ноги: не запачкал ли брюки? Вроде бы все в порядке. И пятно на животе почти высохло.

Как неоднократно замечала Лариса, староста группы: главная Колина беда — безответственность. Между прочим, не такая безобидная мелочь как может показаться с первого взгляда!

Вот, например, сегодня: ответственный взрослый человек предпочёл бы лучше поголодать полдня, чем рисковать серьёзно испортить репутацию прослыв в институте безответственным лентяем. Впрочем, Колина репутация и так была не безоблачной, хотя до столь радикальных мер пока, к счастью, не доходило.

Не дошло и сегодня. Он торопливо взбегал по ступеням главного входа. В запасе оставалось три с половиной минуты. А если бы не успел?

В дверях столкнулся со знакомым практикантом из шестой лаборатории. Практикант сидел на перилах и задрав голову смотрел в небо. Услышав торопливые Колины шаги, он оторвал взгляд от безбрежной синевы и дружески поинтересовался: — Опять проспал?