Следователи из отдела статистики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Какая забавная программная сущность. Как и любой современный человек в наше время, Таня изучала начала программирования и по стандартам полувековой давности считалась бы неплохим программистом. Вполне естественно, что она в целом и общем представляла как работают программные сущности порой неплохо имитирующие разум, но всё же остающиеся принципиально неспособными пройти Рубановский тест на разумность с помощью которого он в своё время доказал наличие полноценного разума у городов-интеллектов. К слову: в прошлом далеко не все современники Рубана сумели пройти его тест. Такой скандал тогда был! Но это всё дела давно минувших дней. В наше время надо очень постараться, чтобы во всём Союзе найти человека неспособного пройти Рубановский тест на разумность.

Так вот: на уроках элементарной кибернетики в школе она сама собирала по частям и выращивала программные сущности. Конечно, то были довольно простые сущности в ограниченной мере способные поддерживать полноценный диалог с пользователем на естественном языке. Тем не менее Таня неплохо представляла возможности программных сущностей. И могла с уверенностью заявить, что общающаяся с ней сущность является программной сущностью высшего уровня. Любопытный образец. Обязательно надо будет спросить кто её создатель.

— Татьяна? — напомнил собеседник, в ожидании ответа склонив нарисованный подбородок к нарисованному плечу.

Верно, он задал ей вопрос. Но что она могла ответить собеседнику? Что когда пришло время выбирать первую специальность она ещё мало, что понимала. И тётя Даша посоветовала: — Устраивайся поближе к системе распределения благ. Около кормушки никогда не будешь голодать.

Фу! Даже думать об этом неприятно. Это потом она поняла, что тётя Даша конечно хорошая, но всё равно она пережиток прошлого и надо принимать её такой, какая она есть или не принимать вообще. А тогда Танечка с полной уверенностью завила школьному учителю о своём желании учиться на математика-статистика. Потому, что такая классная тётя Даша, всегда приносящая что-то вкусное или новую игрушку, сказала так.

Тем более, что стать тем кем бы она по-настоящему хотела бы быть Таня не могла. Может оттого и хотела так сильно, что осознавала невозможность осуществления своего желания. Что поделать: и в стране советов все не могут быть счастливы одинакового сильно.

Нет, Таня вовсе не была несчастной. Всего лишь глупый детский каприз. Вынесенное из детства стремление, которое никогда не может осуществиться. Всегда и для всех существуют обстоятельства непреодолимой силы. Разве стоит разводить из этого трагедию?

— Татьяна?

— Простите — собралась Танечка: — Увлеклась воспоминаниями. Наверное, можно сказать, что я всего лишь хочу приносить людям счастье. Вот допустим я не умею рисовать?

— А вы не умеете рисовать? — уточнил человек-тень.

— Средний школьный уровень — призналась Таня: — Так вот, если я не умею рисовать, но благодаря моей работе какой-нибудь гениальный художник сможет всегда, когда захочет, покупать молоко в магазине (привязалось же это молоко. Спасибо Герман Альбертович). Ну или не молоко, а что-то другое. Другими словами если он не будет отвлекаться от творчества на мелочи быта. То может быть он нарисует лучшую картину чем если бы рисовал страдая от нехватки какой-нибудь мелочи (ага, молока например. Страдающий от нехватки молочных продуктов художник. Что за бред я несу? — мельком подумала Танечка). И может быть в картине художника, в изделиях рабочего, в чертеже инженера или открытии учёного будет и крохотная частичка моего труда. Труда той, кто всё это время следила чтобы в продуктовом магазине не кончалось молоко, а в магазине одежды всегда имелась пара модных носков. Конечно это мелочь, но мне очень бы хотелось думать, что и мой труд что-то значит. Пусть самую маленькую долю процента.

Она почувствовала как краснеет. Другому человеку Таня не решилась бы высказать подобное, а перед программной сущностью не стыдно потому, что сущность о чувстве стыда имеет только теоретическое представление. То, что она сказала было правдой. Просто не всей правдой. Не до конца.

Почему-то Тане вспомнилась тётя Даша. В её воображении полная женщина, завзятая сплетница и болтунья, одобрительно качала головой. Мол так и надо отвечать на вопросы неважно кем они были заданны: человеком или программой. Когда все вокруг кипят, кипи и ты — в детстве учила тётка — даст бог переживём. Как все, так и мы. Главное не выделяться.

От воспоминаний о тёте Даши у Танечки испортилось настроение. Собеседник молчал и она излишне резко спросила: — Разве причина по которой я выбрала первую профессию имеет какое-то значение?

Собеседник, если бы он был человеком, должен был бы начать оправдываться и уверять будто он спросил просто так, без всякой мысли.

Человек-тень насмешливо хмыкнул: — Огромное.

— Огромное что?

— Имеет огромное значение. Думаю мы сработаемся Татьяна. Кстати, в пределах Октябрьского районе проживает сто сорок семь признанных обществом художников, правда не могу ручаться за то, что все сто сорок семь непременно талантливы. Желаю приятной прогулки. Если будут вопросы, звони. Номер остался в памяти твоего спутника.

Канал связи разорвался. Исчезло и золотистое сияние, опадая гаснувшими в полёте хлопьями. До пола не долетела ни одна золотая «снежинка».

Сработаемся?! С каких пор программные сущности говорят человеку, что они с ним, дескать, «сработаются»!

Только сейчас Таня сделала то, что должна была сделать в начале разговора. В идеале до того как разрешила открытие канала связи. Она запросила у справочной: кому принадлежит этот номер. Справочная ответила. Мама дорогая! Похоже сама не зная того она разговаривала с городом-интеллектом. С самим Новосибирском! Она никогда в жизни вот так, вживую, не разговаривала ни с одним искусственным интеллектом. Топки маленький город. У него нет собственного электронного духа-покровителя.

Не меньше двух минут девушка сидела на месте пытаясь уложить в голове факт разговора с искусственным интеллектом. Интересно, он со всеми приезжими беседует? Да нет, не может быть. Для этого даже беспредельных ресурсов новосибирского вычислительного кластера не хватит. Или всё же со всеми?

Сбросив ход до скорости неторопливо идущего человека поезд медленно и степенно, будто огромное белое облако опустившееся на поверхность воды и тихонько покачивающееся на мелких волнах, подходил к перрону. Пассажиры готовились к выходу. Забирали вещи из багажных отсеков и складывали одноразовое постельное бельё в распахнутые зевы утилизаторов. Родители ловили за руки нетерпеливо подпрыгивающих детей.

— Простите — обратилась девушка к мужчине средних лет, чья голова также, как она успела заметить, окуталась золотистой сферой входящего вызова за секунду до того как ей позвонил Новосибирск: — Извините пожалуйста, но с кем вы разговаривали?

— В чём собственно дело? — растерялся мужчина.

— Это был не город-интеллект?

По тому как у мужчины вытянулось лицо Таня поняла, что звонить ему мог кто угодно, но только не Новосибирск: — Ещё раз простите.

Красная как помидор она поспешила выйти в коридор, чтобы не встречаться лишний раз с удивлёнными глазами соседа по купе. И только ступив на перрон вспомнила, что забыла забрать из багажного отделения сумки. Зайти обратно не было никакой возможности. Людской поток выплёскивался словно вода из шланга и тут же растекался по перрону.

Ожидая пока закончится бесконечный, казалось бы, исход, Таня задумалась: — С какой стати городу-интеллекту вести беседу с молодым статистиком из провинциального городка (конечно Топки это центр её мира… но не для управляющего Новосибирском интеллекта).

Подумаешь: она приехала на работу. Тысячи людей ежедневно приезжают в Новосибирск жить и работать и столько же уезжает. Если с каждым точить лясы, то времени ни на что другое не останется, будь ты хоть трижды искусственный интеллект единый в тысяче лиц. Так чем же она такая особенная? А может быть? Предположение следовало немедленно проверить.