Один "МИГ" из тысячи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На земле более опытные летчики рассказали: был острый бой, одного японца сбили, у нас потерь нет, Крюков серьезных ошибок не допустил, но надо учесть то-то и то-то.

Во втором бою все казалось яснее и понятнее. Атаковали японские «И-97», легкие и верткие. Вели их, видимо, опытные, лихие летчики; дрались японцы с шиком, перевертывая машину вверх колесами, атаковали в лоб и вели огонь, вися вниз головой. Подловив одного такого лихача, Крюков дал очередь из четырех своих пулеметов, и тот загорелся. За Крюковым увязался второй. Он от него увернулся, стал действовать увереннее, смелее.

Потом Крюков сбил еще одного японца. Ожесточение военных сражений нарастало. В иных боях с каждой стороны участвовало до сотни истребителей. В одной из таких схваток Пал Палыч погнался за японцем, как вдруг увидел, что рядом двое клюют его товарища. Бросил свою поживу, пришел на выручку другу, зажег японскую машину, — это была уже третья победа Крюкова на Халхин-Голе. Но тут же почувствовал удар, и пламя хлынуло в лицо...

Как на беду, Крюков в нарушение правил летал в этот день без кожаного пальто и даже без обмундирования — было очень жарко, и он надел только матерчатый комбинезон на голое тело. Теперь пламя жгло руки, грудь, затронуло волосы. В голове мелькнуло: «Ну, Пал Палыч, слезай, приехали...» Все же кое-как отстегнул лямки, последним усилием толкнул ногой ручку управления вперед и вылетел как пробка из летящего костра.

Комбинезон еще тлел. Никак не удавалось нащупать кольцо парашюта: А земля приближалась. Рванул шланг парашютной тяги — пришит крепко. Опять начал нащупывать кольцо. И когда земля уже была близко, нашел его, наконец, и изо всей силы рванул. В глазах потемнело от динамического удара. Приземлился почти в беспамятстве. Пришел в себя, огляделся — японцев нет, рядом река. Понял: Халхин-Гол. На руках волдыри от ожогов. Тихо. Напился из реки, перевел дух. Куда идти? На запад... Брел час. Боялся остановиться: сядешь на песок — уже не встанешь... Солнце пекло нестерпимо. Когда силы уже совсем кончались, наткнулся на советский патруль.

Потом был госпиталь. Потом двухмесячный отпуск, поездка в Москву, вручение ордена Красного Знамени в Кремле; орден вручил и руку жал сам Михаил Иванович Калинин — это даже в «Правде» и «Красной звезде» было напечатано, красивая такая фотография. Ну, а потом вот 55-й истребительный авиационный полк — Кировоград, а теперь Бельцы.

Молодые летчики не раз слышали этот рассказ, но им нравилось снова и снова расспрашивать о всех деталях военных действий, в которых участвовал Крюков; было и страшновато и малость завидно, а главное — каждому думалось: придет же, придет такое время, когда и тебе случится провести свой первый бой. Как же ты себя покажешь?

— Вот я вам и говорю, — снова сказал Крюков, оглядывая своих слушателей, — петухи вы пока в настоящем бою не побывали...

— Ну, а они? — запальчиво спросил Озеров, и все поняли, кого он имел в виду.

— И они из того же теста слеплены, — ответил Крюков. — Но учтите: они уже два года воюют, а большинство из нас пока только учится по полотняным конусам пулять. Это их козырь. Не решающий, конечно, козырь — у нас есть и поважнее. Но недооценивать их нам с вами не следует...

Летчики помолчали. На аэродроме было тихо, только где-то на другом конце поля возились техники, звякая железом. Солнце уже садилось, и небо на закате было густо залито малиновым светом. Казалось, где-то там, далеко-далеко занялся гигантский костер.

Никто не мог сказать, когда придет то, о чем они так много думали и говорили в эти дни, — завтра или через год. Но все понимали, что это страшное, неизбежное и злое настанет рано или поздно.

И скорее раньше, чем позже...

Обстоятельства сложились так, что в то утро они, как назло, оказались разбросанными по разным местам.

Скучнее всех встретил выходной день один из самых молодых пилотов полка Коля Н. Ему чертовски не повезло: незадолго до этого он потерпел неожиданную аварию, посадил свою «чайку» на живот, и это так подействовало на его впечатлительную натуру, что врачи констатировали у бедного малого общее нервное расстройство. Он был командирован на медицинскую комиссию в Одессу. Его долго осматривали, задавали какие-то странные вопросы, стучали молоточками по суставам. И, наконец, добродушный председатель комиссии сказал Коле:

—  Придется тебе, сынок, вернуться, так сказать, в первобытное состояние. Ты кем работал-то до призыва?

—  Электромонтером, — растерянно сказал покрасневший Коля, и капельки пота выступили на его веснушчатом курносом лице.

—  Вот и отлично! Чудесная квалификация. Бог с ними, с самолетами. Беспокойное занятие!

—  Позвольте, но как же так...

Председатель поправил очки, укоризненно взглянул на Колю, задерживавшего комиссию, и строго сказал:

__ Следующий...

И вот теперь молодой пилот возвращался в полк с холодной казенной бумагой, в которой было сказано, что он подлежит демобилизации ввиду болезненного состояния. От волнения он спутал поезда и сел в скорый Одесса — Ленинград, который не остановился в Чубовке, откуда можно было добраться в Бельцы, и Коле пришлось ночью сойти в Котовске. Ждать до утра встречного поезда ему не хотелось, и он упросил главного кондуктора товарного поезда, уходившего в Чубовку в четыре часа утра, взять его на тормозную площадку. Могло ли прийти ему в голову, что ровно через двадцать минут после его отъезда на Котовск посыплются бомбы?

В безмятежной степной Чубовке пилот долго дожидался попутных машин, но дорога была пустынна, и он побрел пешком в Семеновку. Идти надо было километров около двадцати, и он шел неторопливым, размеренным шагом, любуясь густыми спеющими хлебами, перекликаясь с веселыми птицами, срывая васильки на обочине. И вдруг впереди увидел пыливший по дороге бензозаправщик, спешивший в Чубовку. Увидев знакомого летчика, водитель затормозил:

—  Откуда?

—  Из Одессы, с комиссии. Понимаешь, какое дело... Придется теперь перед Москвой хлопотать...

И, поставив ногу на крыло машины, Коля начал неторопливо рассказывать свою историю. Водитель с изумлением посмотрел на него.

—  Да ты что?.. Ничего не знаешь? Война началась!

—  Брось трепаться! Какая война?

—  Немцы напали! Бельцы сегодня бомбили.

—  Врешь! Не купишь!