— И я нет, — ответил он, подмигнув Натали. Та опять зарделась и опустила глаза.
— Да что с ними говорить, — нарочито громко произнёс Энжел. — Они не из нашего круга общения.
— Да куда уж нам убогим, — протянул я.
— Спокойно, — произнёс, до этого молчавший, смурной Найджел. — Если хотите что-либо выяснить, то выясняйте это на улице.
— Хоть прямо сейчас, — подтвердил я.
Ленс, было, дёрнулся, но его взял за плечо Энжел.
— Забудь о них. Просто один из них бесится, что его не взяли в Академию, а другой даже не голубых кровей, он вообще здесь никто.
Тут уже мне пришлось удерживать Чеза.
— Спокойно, — шепнул я ему. — Торопиться некуда, ещё успеется. У тебя впереди ни один год учёбы в Академии
Чез расслабился и вновь ухмыльнулся.
— Знаете, ребята, я бы на вашем месте не хвастался своим происхождением. Такие как вы только позорят его, да и, судя по вам… вырождается императорский род.
Мне показалось, что ещё минута и Ленса уже никто не удержит, но тут к нам подошли два человека, и всё внимание мигом перешло на них. Это был Ремесленник в красной ливрее с удивительно длинным носом и неизвестно как ухитрившийся отойти незамеченным уже знакомый нам Найджел.
— Что тут происходит? — спросил его спутник.
— Общаемся, — сквозь зубы произнёс Ланс, сверля глазами Чеза, продолжающего нагло строить глазки Натали.
Ремесленник повернулся ко мне и Чезу.
— Я бы попросил вас сесть куда-нибудь в другое место.
— С радостью, — тут же ответил я и, схватив Чеза за руку, ретировался.
Идя через зал к столу, стоящему в противоположном и самом дальнем углу, сопровождаемые насмешливыми взглядами, мы не проронили ни слова. Лишь когда мы, наконец, уселись за стол, рядом с какими-то едва ли не спящими стариками, Чез наконец произнёс.
— Ты видел?
— Угу, — кивнул я. — Нас слегка опустили… или мы их слегка опустили.
— Да нет же, ты видел Натали? Она… она…
— Э, да ты совсем плохой стал, — повернулся к нему я. — У тебя же есть девушка.
— Девушка? — удивился он.
— Ну да, — ты же утром с ней ко мне подходил.
— Ну, ты даёшь, — рассмеялся он. — Я же тебе её привёл, чтобы приятное сделать.
— Чего?!
— Ну, ты… такой подавленный был, вот я тебе и привёл девушку. Ты что, не видел, как она тебе глазки строила? — спросил он.
— Какие глазки с утра?! — воскликнул я. — Да я даже не помню, как она выглядела. Ты мне её сейчас покажи, я её не узнаю.
— Неизлечим… — покачал головой Чез и, наконец, заметил на столе еду. — Эй! Да тут же гусик печёный!
Тут уже покачал головой я. Если Чез заметил пищу, то на некоторое время он из жизни выпал и говорить с ним бесполезно. Однако я и сам был не прочь поесть и отдался поглощению пищи с не меньшим удовольствием, чем он.