Медовый месяц: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что сделал этот ублюдок, эта сука?! — он даже не замечал, что выражается в присутствии дочери, хотя раньше никогда себе этого не позволял. Он был слишком взбешен. Его правая рука, все еще сильная и крепкая, сжалась в кулак так, что ногти впились в ладонь. Он раздавит этого гада, кто бы он ни был, вот этими самыми руками, клянусь печенью, кто бы он ни был!

— Он рассмеялся и сказал, что ты все равно мне не поверишь. Потому что он твой друг, и ты ему доверяешь. Я боялась, что ты решишь, будто я все выдумала. Я не знала, как мне поступить. Он такой сильный и жестокий, папочка. Он так смотрит на меня, словно гипнотизирует. Я боюсь его, папочка! — она закрыла лицо и зарыдала, вернее, сделала вид, что рыдает, между тем глаза ее были абсолютно сухи, а на губах играла победная улыбка. Но ее отец не мог этого видеть.

— Успокойся, моя девочка, я не дам тебя в обиду, не бойся ничего и никого! — Он обнял ее вздрагивающие плечи. — Я поверю только тебе и никому другому. Назови мне его имя. И он получит по заслугам, кем бы он ни являлся. И даже если сейчас он считается моим другом, то сразу станет врагом. Обещаю тебе.

— Нет, нет! — она отрицательно замотала головой. — Я не могу назвать его имя. Тебе будет слишком тяжело его услышать. Ты очень ценишь этого человека и…

— Назови его имя! — рявкнул мэр своим знаменитым громовым басом.

Он был в гневе. И хотя Эля знала, что этот гнев направлен не на нее, а на ее «обидчика», ей стало не по себе. И какое-то мгновение она колебалась, верно ли она поступает, не перевести ли все в шутку, пока еще не поздно. Но тут же перед ее мысленным взором предстал Александр. Его холодные равнодушные глаза, презрительный взгляд. Он презирал ее, она ему не нравилась. Он считал ее глупой маленькой шлюшкой. Пусть он выразился мягче: «Ты не женщина, ты просто маленькая глупая девчонка», но, несомненно, имел в виду именно это — она грязная шлюха и он ее не хочет. Она не могла простить ему этого. Он отверг ее, оскорбил, и теперь горько об этом пожалеет. Расплатится сполна. За все. И вынув из ладоней лицо, на котором все же удалось «разместить» две слезинки, она решительным и чуть-чуть дрожащим голосом отчеканила:

— Его имя — Александр Владимирович Южный. Главный прокурор нашего города и твой лучший друг…

— Подожди, ты неправильно все делаешь. Во-первых, не стоит, словно щенок, молотить лапами по воде изо всех сил. А во-вторых, ты неверно дышишь. А это самое главное в плавании. Научиться правильно дышать.

Наконец-то мне удалось убедить его обращаться ко мне на «ты». Неловко я чувствовала себя, когда он говорил мне «вы». Мне все-таки пришлось получить первый урок плавания. И не послезавтра, как мы планировали, а раньше, на следующее утро после нашего «балконного», так я окрестила про себя наши таинственные и немного странные ночные беседы. Он сказал, что будет очень занят всю неделю, и только сегодня в первой половине дня у него появилось свободное время, и что если я не передумала, то он может немного поучить меня плавать. Мы с Пашкой собирались провести этот день на речке. Погода выдалась жаркая, и сидеть в четырех стенах было издевательством над собственным организмом. От прошедшего ночью дождя не осталось и следа. Яркое солнце успело все высушить. Я немного побаивалась предстоящих уроков плавания. Плавала-то я совсем слабо, если уж честно. Мы погрузились в черную «Волгу», в которой из-за кондиционера было прохладно, а в мини-баре находились охлажденные напитки. Все-таки неплохо быть невесткой прокурора, впервые подумала я, с удовольствием потягивая прохладную фанту из банки. Домчались мы быстро, машину мой свекор вел классно — очень уверенно и спокойно, в меру быстро, не лихачил, соблюдал все правила. Впрочем, он все так делал. Не люблю, когда водители начинают нервничать, суетиться, потеть, невольно начинаешь сама волноваться и с опаской смотреть на дорогу. Короче, мы с комфортом доехали до озера. Отыскали укромный уголок, где не было народа, и расположились на травке. Мне хотелось лежать, глядя в бездонное ясное небо с проплывающими редкими облачками. Я вдруг подумала о том, что цвет его глаз похож на это голубое небо. Только его глаза холодны и бесстрастны, а небесная лазурь — нежная, теплая и ласковая. Каким, наверное, никогда не бывает его взгляд. Мне было хорошо и спокойно, но долго нежиться на травке и глазеть ввысь мне не удалось, пришлось идти учиться плавать. И чего я, дуреха, напросилась вчера? Лежала бы сейчас себе и в ус не дула. Но, несмотря на то что начала я наш урок с неохотой, вскоре сам процесс увлек меня, и мне вдруг захотелось доказать Пашке, его отцу и самой себе, что я могу и сумею, и показать себя способной ученицей. Меня охватил спортивный азарт. Я барахталась в воде, дышала как паровоз. Да, он прав, дыхалка у меня ни к черту. То есть делаю я это совсем неверно, поэтому и не получается проплыть большое расстояние, начинаю задыхаться.

— Дыши глубже и ровнее, — наставлял он меня, как заправский тренер. — И не суетись. Помедленнее. Ты же не бегом на короткую дистанцию занимаешься.

Не сразу, но у меня начало получаться. Пашка наблюдал за нашими занятиями, время от времени давал советы, а когда ему надоедало, то плавал от одного берега до другого. Озеро было небольшим. А вода и в самом деле казалась теплее, чем в реке, словно парное молоко. Вылезать совсем не хотелось.

— Ну вот, молодец, у тебя уже получается, — похвалил меня Александр Владимирович.

Надо же, я даже удостоилась его похвалы! Я раздулась от гордости и, чтобы подтвердить свои способности, решила рвануть в глубину. Но не рассчитала своих сил, дыхание сбилось, и я, попав в воронку, испуганно заколотила конечностями по воде, словно маленький котенок. Пашка был далеко, на другом берегу, а мой тренер взирал на мои потуги вполне спокойно, словно не понимая, что я могу утонуть, черт возьми! Я не хотела признаваться в своем поражении, пыталась выкарабкаться сама, но неожиданно ногу у меня свело судорогой, и я почувствовала, как иду ко дну. Конечно, здесь было не очень глубоко и вряд ли я могла утонуть, но все равно ощущение было не из приятных. Мне сразу стало трудно дышать, и перед глазами поплыли черные круги.

— Помогите, тону! — пропищала я голосом полузадушенного цыпленка. И я уже приготовилась рыбкой опуститься на дно, погрузив лицо в воду, как вдруг почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили меня и вытащили на поверхность. Я буквально повисла на своем спасителе, вцепившись в его плечи и шею. И словно рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух.

— Спокойно, спокойно, все в порядке, — его уверенный голос придал мне силы. Я спасена, ура! Мои длинные мокрые волосы болтались, как у русалки. Я вдруг очень некстати вспомнила рассказ о маленькой утопленнице и свои ночные страхи, и мне стало плохо. Я почувствовала, что теряю сознание. И как сквозь вату слышала встревоженный голос Александра:

— Маша, очнись! Что с тобой?!

Он вынес меня из воды на руках, как морскую принцессу из сказки. К тому времени я уже успела прийти в себя. И увидела себя со стороны — моя голова покоилась на его груди, мокрые волосы свисали, я обхватила руками его шею, а он бережно прижимал меня к себе. Идиллия, да и только! Я открыла глаза.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я кивнула. Мне вдруг стало стыдно. Тоже мне спортсменка-чемпионка, можно сказать, в луже чуть не утонула, благо бы в бушующем море! И почему я такая непутевая? Тем временем с противоположного берега плыл Пашка, встревоженный увиденным. Он греб так отчаянно, словно собирался установить мировой рекорд по плаванию.

— Как же ты так умудрилась? — спросил меня Александр. Он все еще не решался опустить меня на землю.

— Сама не знаю, ногу свело, в воронку какую-то попала холодную, — смущенно пояснила я.

Я подняла руку, чтобы поправить волосы, прилипшие к щеке и закрывающие глаза, и случайно коснулась его лица. Его кожа была прохладной, влажной и неожиданно гладкой на ощупь.

— Простите, — пробормотала я.

Я впервые увидела его лицо так близко, его приоткрытые губы, сквозь которые влажно поблескивала полоска белых ровных зубов, высокий лоб, упрямый подбородок и голубые глаза, которые сейчас не казались мне жесткими и холодными. Напротив, мне показалось, что лучики солнца отражаются в его зрачках, и что-то похожее на растерянность и тепло промелькнуло в них. Сколько мы смотрели друг на друга, почти соприкасаясь и погружаясь в глубину взгляда, как в озеро? Я не знаю. Может, долго, а может, несколько мгновений. Я затаила дыхание, и вдруг наступила тишина, откуда она взялась? Ведь только что смеялись и шумели люди, кричали дети, и вдруг стало тихо. Так тихо, что я слышала гулкие неровные удары собственного сердца. Почему оно так бьется? Должно быть, я еще не оправилась от пережитого стресса. Он тоже молчал, и мне казалось, я ощущаю удары и его сердца, такие же неровные и частые, как у меня.

— Машенька, как ты? Что с тобой, Машка, родная моя! — тишину разрушил взволнованный звенящий голос мужа. Он буквально выхватил меня из рук отца и прижал к себе. — Машка, ты жива? С тобой ничего не случилось?! — Он тискал меня и обнимал с такой силой, что я испугалась, не сломает ли он мне ребра. Об этом я ему и сказала и попросила спустить меня на землю, заверив, что я в полном порядке. Он послушался, но не сразу. И, даже выполнив мою просьбу, долго не отходил от меня ни на шаг, обнимал, держал за руку и раз десять спрашивал, что случилось. В конце концов мне надоела его паника, и я пригрозила тотчас же пойти и утопиться, если он не перестанет. Все позади, все нормально. Это был просто небольшой инцидент, который уже исчерпан. И я вовсе не собираюсь ехать домой и тем более к врачу, как он мне предлагал, а желаю продолжать отдых, веселиться, загорать и непременно еще войду сегодня в воду и доплыву до противоположного берега. В глазах Пашки отразился ужас, он начал горячо умолять меня не делать этого. А я, не слушая его, смотрела на развесистую крону дерева, растущего неподалеку, в тени которого сидел ОН. И делал вид, что читает газету. Но я-то знала, что он смотрит на нас, на меня, хотя его взгляд и был устремлен в печатные листы. А может, мне просто очень хотелось, чтобы так было?

После этого неприятного происшествия я, несмотря на свое обещание веселиться, передумала снова входить в воду. Я молча сидела, обхватив колени, в наброшенной на мои плечи Пашкиной рубашке, и смотрела на озеро. Такое красивое, спокойное и ласковое на первый взгляд, но это спокойствие было обманчивым. Вода, огонь и другие природные стихии могут спасать людей, но также и губить, если те вторгаются в их владения. Впрочем, философская направленность моих мыслей вскоре покинула меня и мне захотелось спать. Я легла на нагретую солнцем траву и закрыла глаза. Пашка уговаривал меня вернуться домой, но мне не хотелось этого делать. Александр Владимирович предложил подвезти нас, так как ему пора было возвращаться на работу. Но я отказалась, стараясь не встречаться с ним взглядом. Не знаю почему — может, мне было все еще стыдно за мое позорное «потопление», а может… Одним словом, он уехал, на прощание посоветовав мне сегодня все же воздержаться от купания. Я послушалась его, впрочем, мне самой совершенно не хотелось вновь входить в воду. Вскоре я заснула и не знаю, сколько времени я проспала. Мне снились сны, много снов, но я не запомнила ни одного. А когда я проснулась, солнце уже начало садиться. Пашка сидел рядом со мной и смотрел на меня. В его взгляде была такая нежность и любовь, что я почувствовала себя почти счастливой. Любая женщина мечтает, чтобы ее ТАК любили. Но далеко не каждая находит свое счастье. Мне повезло. Я его нашла.

— Как ты? — заботливо спросил Пашка. — Отдохнула?

Вместо ответа я обняла его и поцеловала в мягкие теплые губы…

Глава 9

Так получилось, что уже собравшись возвращаться домой, мы неожиданно для себя передумали и решили погулять. День уже клонился к вечеру, но только теоретически, так как было еще совсем светло. Изнуряющая жара спала, и на улице было так хорошо, что не хотелось находиться в помещении. Мы перекусили в кафе. А затем отправились в одно местечко, которое, как обещал Пашка, должно было произвести на меня незабываемое впечатление. Место и в самом деле было великолепным. Огромное поле, окруженное со всех сторон густым зеленым лесом, ни людей, ни домов. Тишина, покой и величественная красота, которая умиротворяет.