Медовый месяц: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Снова страх?

— Да, как и везде. Но не только страх.

— А что еще? Почему человек убивает? Что заставляет его это делать?

— Человека никто не может заставить что-то делать, если он сам этого не захочет. В любом случае, у него всегда есть выбор. А что касается убитой женщины, то пока рано что-либо говорить. Ее нашли в овраге, недалеко от церкви. Сильно изуродованной. Кто это сделал, пока неизвестно.

— Но вы все же не исключаете версию, что это был маньяк, да?

Он молчал так долго, что я решила — он не хочет отвечать.

Но неожиданно он сказал:

— Возможно, он сам себя таковым не считает.

— А кем же он себя считает?

— Сверхчеловеком, божьим избранником? Тем, у кого пустота поселилась в сердце и чей разум омрачен тьмой, — понизив голос, нараспев произнес он.

— Что? — растерялась я. — Что это значит?

Он не ответил, словно не расслышал мой вопрос, немного помолчал и вдруг изменившимся голосом, так не похожим на его обычный холодный и уверенный тон, произнес:

— Ни мысли в голове, ни слова с губ немых, но сердце любит всех, всех в мире, без изъятья, и сладко в сумерках бродить мне голубых, и ночь меня зовет, как женщина в объятья.

И коротко добавив: «Спокойной ночи», так же, как и в прошлый раз, быстро и почти бесшумно покинул балкон.

А я осталась стоять с открытым ртом, пораженная и недоумевающая. Этот человек уже в который раз удивлял меня…

Неужели это началось снова?! Я надеялся, что это больше не повторится. Но не смог сдержаться. Я сам не понимаю, почему она так подействовала на меня, что мне захотелось ее убить. С Алиной все было ясно, она презирала меня, оскорбляла, она бросала мне вызов, и я не мог не принять его. Она была проклятой гордячкой, наглой и хитрой. Но эта женщина, она не была такой и ко мне относилась хорошо. Так почему же я убил ее?! Почему вонзал нож в ее теплую плоть, как зачарованный глядя на льющуюся кровь, такую густую и яркую. Похожую на вишневый кисель, который варила мне в детстве бабушка. Какой он был вкусный! Я мог выпить подряд стаканов пять, и все равно хотелось еще. Я облизал ладонь, обагренную ЕЕ кровью. И был разочарован. Вкус совсем не тот, соленый и противный. А собственно, чего я еще хотел? Она была так удивлена, изумлена, нет, не то слово — ошарашена, она не могла поверить в то, что я собираюсь убить ее. В ее глазах было изумление и страх. Снова страх. От этого чувства никуда не деться, не спрятаться, не убежать. Да и надо ли это делать? От самого себя все равно не убежишь. А между тем мне порой так хочется убежать, спрятаться от себя, от снедающей мою душу тоски. Откуда она взялась, эта тоска? Ведь еще недавно все было так хорошо, так ясно. И в моей душе поселились мир и покой. И вот снова… это началось снова. И странное дело, тогда, в первый раз, я чувствовал удовольствие и радость, нет, не те слова — чувствовал торжество от осознания своей победы. Это чувство было сродни тому ощущению, когда я одерживал победу на ринге над своим противником. И особенно сильным оно было, если противник превосходил меня по опыту, мастерству и физической силе. Тогда радость победы была троекратной. Да, так оно и было. В тот самый первый раз, когда я душил ее голыми руками, не прибегая к помощи других предметов. Они были мне не нужны. Я думал, что того одного раза будет достаточно. Я победил и был удовлетворен. Видит Бог, я не собирался больше никого убивать. В тот первый раз удача сопутствовала мне, хотя едва не изменила мне. Когда я чуть-чуть не столкнулся с ним. Он пришел к ней, я знал, что они встречаются. Она сама мне об этом сказала. И добавила, что он намного лучше меня, не только в постели, но и во всем остальном. Мне было обидно это слышать, тем более что это несправедливо. В общем, она получила по заслугам. Но эта бедная медсестра, эта кроткая милая женщина с добрыми усталыми глазами, она не сделала мне ничего плохого. И мне жаль ее. В самом деле жаль. Я даже плакал, но это случилось позже, когда я пришел в себя и понял, что натворил. Не то чтобы я не понимал этого, когда убивал ее, нет, мое сознание было ясным, ум четко работал, сердце билось, может быть, немного чаще, чем обычно. Мог ли я остановиться, заставить себя не делать этого? Не знаю, я не знаю… Но в тот момент, когда я убивал ее, я ощущал наслаждение, но не сексуального характера, нет. Это было ощущение совсем иного рода. Намного ярче, сильнее и выпуклее, что ли, чем радость секса. Я проникал не в ее чрево, я проникал намного глубже, в ее душу, в ее разум, в ее смерть… И я видел ее, эту грозную и прекрасную даму, ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО СМЕРТЬ. Я ее видел и смог заглянуть в ее глаза. Всего лишь на миг, но я это сделал. Ее глаза были бездонны, как водная гладь, как темные бушующие волны… Боже мой, как жаль бедных детей! Они остались совсем одни, совсем одни. Надо им помочь, непременно…

Глава 8

Черт возьми, как же трещит голова! Сколько уже он пьет? Сутки, неделю, месяц? Время остановилось, застыло, когда стрелки часов остановились на полуночи. С тех пор только темнота и пустота, давящая на сердце и мозг. И только спиртное помогает забыться и не дает утонуть в этой пустоте. Кажется, вчера он наговорил много лишнего Александру. Или это было не вчера? Черт, ну надо же было так нажраться, чтобы ничего не помнить. Но, к сожалению, не все, если бы можно было забыть ее глаза, ее кроткие нежные милые глаза. Как она умоляла его, как смотрела на него, перед тем как… Стоп, нельзя распускаться, надо взять себя в руки. Он просто обязан это сделать.

Мэр не без труда спустил свое грузное тело с кровати на пол, мягкий ворс ковра приятно ласкал босые ноги. Ему казалось, что болели все части его стареющего рыхлого тела. Начиная от затылка и заканчивая пятками. Держась за поясницу и по-стариковски покрякивая, он доплелся до ванной комнаты. Открыл кран, сполоснул лицо холодной водой и посмотрел в большое зеркало, висящее над раковиной. То, что он там увидел, повергло его в шок. На него смотрел незнакомый старик, которому можно было дать лет сто, никак не меньше, опухшее лицо с обвисшими щеками и нездоровой на вид грязно-серой кожей, сетка морщин, как паутина, опоясывала это лицо, маленькие глазки терялись в складках мешков, в которых спрятались, как в норе, и смотрели затравленно и дико. Как у загнанного в капкан зверя, который знает, что должен умереть и ничто ему уже не поможет. Неужели это он?! Не может быть! Конечно, он далеко не мальчик, да и красавцем никогда не был, даже в молодости, но это чудовище, которое смотрит на него из зеркала, это не он. Это кто-то другой, в безобразную внешность которого вселилась его душа. Неужели все это из-за… Он глухо застонал, словно от невыносимой боли. И отчаянно замотал головой, словно желая, чтобы она поскорее оторвалась от тела. Возможно, так было бы лучше для всех, и для него самого в том числе. Но голова осталась на прежнем месте, правда, заболела еще сильнее. Словно в нее забивали гвозди маленьким крепким молоточком — тук-тук, тук-тук…

— Папа, ты здесь? — звонкий, слегка капризный голосок вывел его из оцепенения.

Такой родной и любимый, от него перехватывает дыхание и подступают слезы. Доченька моя, моя кровиночка, единственная, милая, только ты одна у меня осталась, только ты одна. Он не стал говорить эти слова дочери, ограничился отрывистым приветствием:

— Доброе утро.

Это приветствие отчего-то рассмешило ее, и девочка залилась веселым, как хрустальный колокольчик, смехом. Как же он любил этот смех!

— Ну, папочка, ты даешь! Какое утро? Уже скоро вечер. Ха-ха-ха!

— Не может быть, — смущенно промямлил он, намыливая лицо, низко склонив голову над раковиной, чтобы не поворачиваться к ней лицом. Не хотелось показываться дочери в таком непотребном виде.

— Еще как может! Ты проспал почти несколько суток. Просыпался, вливал в себя выпивку и снова заваливался спать. Держу пари, что ты даже не помнишь, какой сегодня день недели и число.

Он промычал нечто нечленораздельное, делая вид, что старательно чистит зубы. Конечно же, он этого не помнит. Какой позор, боже!

— Я пыталась тебя разбудить, но ты же знаешь, это бесполезно. Мне так и не удалось это сделать.

— Мне звонили? — спросил он, наконец вынув изо рта зубную щетку и сплюнув в раковину сгусток зубной пасты вместе с кровью. То ли десны стали слабыми, то ли какая-то зараза прицепилась.

Весь организм разваливается, гниет заживо. Как и душа…