— Господин майор, когда-нибудь станет ясно, кто бездействовал, имея в руках власть.
Вначале у Пеева покраснели только уши. Он поправил свой ремень, слегка прищурился, как будто целился в глаза Игнатову, и саркастически спросил:
— Игнатов, разве вы не понимаете, что настает день, когда нам придется отвечать не за бездействие, а за злоупотребление властью?
Они не заметили, что солдаты снова столпились на перроне возле каких-то людей в штатском. Высокий солдат показал им рукой на Пеева и Игнатова.
Несколько человек отделились от группы и побежали туда, где стояли Пеев и Игнатов. Молодой мужчина с бледным худым лицом, с большим затянувшимся шрамом на лбу поднял кулак в приветствии и, обращаясь к Пееву, сиплым голосом спросил:
— Господин офицер, мы хотели бы знать, с какой целью вы находитесь на нашей станции с четырех часов утра?
— Могу ли узнать, с кем имею дело? — спокойно спросил Пеев.
Мужчина со шрамом показал на красную ленту на лацкане, а затем это сделали и оба его товарища, которые беспокойно оглядывались на растущую толпу солдат.
— Мы из новой сельской управы Отечественного фронта. Вам известно, что с сегодняшнего дня создано новое правительство?
— Да, мы слышали по радио, — кивнул головой Пеев. — А что касается нашей остановки на станции, то будьте спокойны, она по вине железнодорожников. Как только нам дадут возможность, мы сразу же уедем.
Марин и Слановский с трудом пробили себе дорогу среди солдат.
— Товарищ, — обратился Слановский к людям в штатском, — чем мы можем быть вам полезны?
— Тем, что подобру-поздорову уберетесь с нашей станции, — несколько вызывающе ответил ему мужчина со шрамом на лбу.
— Что-то вы чересчур важные… — сказал Марин, подходя к мужчине со шрамом.
Слановский его слегка отстранил. Обращаясь к этим троим в штатском и указывая на Марина и Кутулу, он сказал:
— Мы представители солдатского комитета. Просим вас не создавать нам дополнительных трудностей.
— Откуда вы едете? — спросил один из штатских.
— Разве это имеет значение для вас? — удивленно спросил Слановский.
— Имеет. Если вы наши товарищи, то должны отдать нам оружие.
— Разоружить солдат? Склада в эшелоне нет. Согласитесь, что это нелепо…
Солдаты еще плотнее окружили их. Пеев с трудом выбрался из этого кольца.
На перроне стали кричать, что поезду дают путь. Труба заиграла сбор. Все бросились к вагонам.
Минут через десять эшелон тяжело тронулся.
Марин вытер лицо ладонью, удивленно качая головой, и, обращаясь к Слановскому, добавил:
— Господин подпоручик, вы спрашивали, чем будет заниматься комитет. Посмотрите-ка на этих молодцов, — указал он пальцем на дорогу к селу, по которой медленно шли представители местной власти, — кто знает, сколько страху мы нагнали на них.
— Идите сюда! — позвал их Кутула из конца вагона.
Комитет решил уже на следующей стоянке арестовать офицеров, унтер-офицеров и солдат, которые в будущем могли бы представить опасность для новой власти.
— Давайте посмотрим по ротам, — предложил Марин. — Кто из первой роты?
— Ротный и курсанты.
— Из второй? — спросил Кутула.