— При каждой ракете быстро ложитесь на землю, — добавил Буч.
— Осточертели мы им, — ответил за всех Кутула, — вот и пускают до рассвета ракеты то ли со страха, то ли чтобы смелость свою показать…
Буч и его люди растворились в темноте. Игнат осторожно перешел шоссе, за ним последовали Слаповский, Кутула и Луканче. Шли в колонне по одному. На десять шагов впереди ничего не было видно. Спустились на дно оврага. Перешли через какой-то мутный ручей и снова зашагали по твердой земле.
Игнат согнулся почти пополам. Так прошли более двухсот шагов. Внезапно с вершины холма донесся треск выстрела. Луканче бессознательно бросился на землю. Желтый свет ракеты разлился над их головами. Все припали к мокрой траве. Как только ракета погасла, Игнат тихо прошептал:
— Тише! Приближаемся…
Все встали и, пригнувшись, бесшумно продолжали путь.
Откуда-то слева просвистел над их головами снаряд и разорвался далеко за леском. Эхо подхватило и несколько раз повторило грохот разрыва.
Слановский чувствовал, что его ноги подкашиваются. Нет, это было не от страха и не от волнения. Интересно, почему эти два чувства были так болезненно у него притуплены? И почему у него вдруг все оборвалось внутри, когда час назад Игнат вспомнил о Матейчо? Разве сейчас время думать о нем?
Игнат дернул его за рукав, и Киро упал лицом вниз. Подползли Кутула и Луканче. Игнат зашептал:
— Вон там, за теми камнями, будем ждать. Туда ползем цепью. Стрелять только в крайнем случае…
— А если там никого нет? — спросил Слановский.
— Тем лучше, подкараулим их рано на рассвете, когда придут занимать место для наблюдения…
Отползли шагов на десять друг от друга. За мгновение до этого Слановский почувствовал руку Луканче на своем локте.
— Если придется умирать, то хотел бы быть поближе к вам, господин подпоручик, — прошептал Луканче.
Слановский пополз вперед. У него по телу побежали холодные мурашки. Какой коварной, кошмарной и давящей была эта тишина впереди! Нервы его были напряжены до предела. Вскоре он остановился. Перед его глазами вырисовывалась какая-то расплывчатая масса, как будто солдаты заняли положение для стрельбы с колена. Он постоял с полминуты, напряженно, до боли в глазах, вглядываясь в эту неопределенную массу напротив. Она как будто начала угрожающе колыхаться то влево, то вправо. Горячий пот выступил у него на спине. Он бессознательно сжал в руке автомат. Маленький камушек упал впереди него, и Слановский вздохнул облегченно. Игнат замахал рукой, подзывая его к себе.
Все вчетвером собрались около камней. Игнат прошептал:
— Здесь их берлога. Сейчас тут никого нет. Будем поджидать их на рассвете. У нас есть время хорошенько осмотреться и выбрать места для засады…
Осторожно влезли в глубокий окоп, старательно замаскированный за камнями. Было половина четвертого утра. Ракеты все чаще и чаще освещали местность вокруг.
Игнат и Слановский выбрали места для каждого члена группы. Уточнили, кто как будет действовать.
— А если их окажется больше, чем нас? — наивно спросил Луканче.
— Тогда утром тебя поджарят на шомполе, — сердито ответил ему Кутула. — Надо же! Нашел о чем думать! Эх, закурить бы, — вздохнул он.
— Подожди со своими дурацкими сигаретами, — поспешил отпарировать ему Луканче.
— Если тебе невтерпеж, — проговорил Игнат, — ложись ничком и кури…
— Это у него от страха, — ехидно захихикал Луканче, хотя ему было совсем не до смеха, — небось жалеет, что пошел с нами.
— Как и ты…
— Ну хватит, нашли время и место для пустых разговоров! — тихо упрекнул их Слановский.
Время тянулось мучительно медленно. Начал моросить мелкий дождь. В окопе было сыро и холодно. Слановский принялся растирать руки.
— Вам что, холодно? — стараясь говорить тихо, сказал Кутула.
— Как бы лихорадка не началась…
— Ну-ка, тише! — прикрикнул на них Игнат. — Похоже, что идут…