— Поскорей бы закончить, муж у меня дома больной лежит, совсем одного оставила.
— А что с ним такое, простыл, что ли? — обернулся к ней Гайтаня. — Так есть одно простое лекарство.
— Так-то оно так, да не так. Очень боюсь, как бы пневмонии не было.
— А-а, вот оно что! Ну ничего, без тебя он за одну ночь вылечится. Согреет чугунок вина, поперчит его, позовет к себе Йончоолу и Далаверу, выпьют, споют что-нибудь, глядишь — завтра утром снег во дворе расчищен и пол в доме подметен.
— О-ох, поскорей бы закончить тут да вернуться домой! — сказала акушерка вполголоса, хотя ей и было страшно возвращаться ночью в Лозен.
— А как вернуться? Кто знает, какие сугробы наметет. В темноте и с дороги можно сбиться, и опять же волки могут с Гайдуцкого холма или Беличьих гор пожаловать. На днях охотники ходили на волков, только ничего у них из этого не вышло, — приврал Гайтаня, потому что, еще находясь в Лозене, рассчитывал провести эту ночь в Камено-Поле у двоюродного брата жены, который хотя и не был богат, но ради такого гостя не ударит лицом в грязь.
Сани остановились перед общиной. Лиляна, пугливо оглядываясь, вылезла из саней и стала бить ногой о ногу, чтобы хоть как-то согреться. Акушерка вошла в помещение.
— Если за полчаса не закончите, возвращаемся завтра утром, — повернулся Гайтапя к Лиляне и стегнул лошадей.
Лиляна пошла в сторону кооперации. Она не знала, где живут Слановские, и решила спросить об этом первого встречного.
Из магазина вышла сгорбленная старушка, держа в одной руке конверт, а другой опираясь на кривой посошок. Лиляна подошла к ней. Старушка с удивлением посмотрела на девушку, недоумевая, зачем она приехала сюда в такую непогоду.
— Бабушка, — обратилась к ней Лиляна, — где живет Бойка Слановская?
— Кто, кто? Слановская? — переспросила она, хотя хорошо поняла, о чем ее спросила Лиляна.
— Да, Бойка Слановская, — уже громче повторила Лиляна, решив, что бабушка глуховата.
— Соседи мы с ними, дочка, пойдем, я тебе покажу. — И она медленно пошла по тропинке.
Вышли на широкую улицу. Не прошли и сотни шагов, как из кривой поперечной улочки, спускавшейся к Осыму, показались две коровы и теленок. Позади них шел пожилой крестьянин с обвисшими усами, одетый в белый с заплатами кожух, держа под мышкой длинный шест. Теленок, подгоняемый ветром, бежал по тропинке и мотал головой с едва пробивающимися рожками.
— Эй, Митьо, бычок того и гляди бодаться начнет! Чего это он ко мне направился? — Старушка сошла с тропинки и прижалась к плетню из старых, прогнивших прутьев.
— Не бойся, бабушка Луканица, не такие уж страшные у него рога, чтобы его бояться! — громким басом сказал мужчина.
Луканица подождала, пока Митьо Ганин поравняется с ней.
— Эта девушка ищет Бойку. А я увидела тебя и подумала, может, она у вашей Русалины.
— Бойка дома, я ее совсем недавно видел во дворе.
— Ну и хорошо! А то что ж ей зря снег-то топтать по такой погоде? Как с цепи сорвался этот ветер. У нас сегодня вторник, значит, только к пятнице теперь утихомирится.
— Там, на небе, знают свое дело, бабушка Луканица, — усмехнулся мужчина, слушая причитания старушки, и, повернувшись к Лиляне, спросил: — Откуда будете, красавица, если не секрет?
— Из Лозена, — ответила Лиляна и застенчиво опустила глаза, как будто этот человек был посвящен во все ее тайны.
— А вы не из Земледельческого союза молодежи? — продолжал он расспрашивать.
— Нет, — ответила Лиляна, еще больше смутившись.
— Ох, чтоб они провалились, все ваши партии, чтоб им пусто было! — бормотала себе под нос бабушка Луканица. — Если и женщины стали заниматься этой проклятой политикой, то дело плохо.
Старушка остановилась возле маленькой, покосившейся калитки. Сойдя с тропинки, она повернулась к Лиляне!
— Митьо тебя проводит, он Бойкин дядька.
— Спасибо, бабушка, — кивнула головой Лиляна и пошла дальше.
— Что пишет солдат? — спросил у Луканицы Митьо Ганин, оборачиваясь.