Поцелуй принцессы - и вся Империя в придачу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Теперь — туда, — чуть-чуть приободрившийся Мартьен указал в сторону темнеющего неподалеку леска.

Они прошли немного по мелководью — чтобы хоть как-то сбить с толку возможных преследователей, а когда ступни стало сводить от холода, вновь выбрались на берег и двинулись к лесу. И вскоре вместо сухой степной травы их ноги ступили на мягкий ковёр из лесного мха. Лес был не очень большим, но диким. Людских селений поблизости не было, и ничьи руки не собирали валяющийся в изобилии валежник, не рубили старые, достигшие неохватных размеров деревья, не собирали ягоды и грибы.

Беглецы стремились забраться как можно глубже в чащобу. Для этого им пришлось перебираться через бурелом, скатываться в овраги, и даже, увязая в зловонной жиже, шлепать через невесть откуда взявшееся болото… У Мартьена раскалывалась голова, плыли багровые круги перед глазами, и если бы не настойчивость Лэйсы, упорно тянувшей его за рукав и поддерживающей в особо трудные моменты, он бы рухнул, обессиленный, еще в самом начале пути. Но молодая женщина находила в себе всё новые и новые силы и буквально волокла его вперед.

…В очередной раз продравшись через колючие кусты, беглецы оказались на большой солнечной поляне… и тут вдруг Лэйса остановилась так внезапно, что Мартьен, не успев вовремя притормозить, налетел на неё, едва не сшибив с ног, и был вынужден схватиться за плечо молодой женщины, чтобы не упасть.

Но она этого даже не заметила, пораженная неожиданно открывшимся её взгляду зрелищем: посреди поляны стояла странная хижина, выстроенная из вбитых в землю кольев, прикрытых переплетёнными ветками, поверх которых было наброшено несколько грубо выделанных шкур. Рядом с хижиной ковырялась в земле — по-видимому, ухаживая за огородом, — немолодая, но еще крепкая женщина с пегими, частью седыми, частью черными, волосами. Она работала спиной к пришедшим, — но то ли услышала, как они продирались сквозь кусты, то ли просто почувствовала их присутствие, — потому что вдруг обернулась и, вытерев руки о длинную, когда-то яркую, а сейчас потемневшую от грязи юбку, направилась прямо к ним. Лэйса увидела, как блеснуло на солнце странное устройство, громоздившееся на носу старой каррийки — две стеклянных линзы, прикреплённых к металлической пластинке, с закруглёнными дужками, которые держалась на ушах.

Когда-то эти очки сконструировали для нее ученые мужи в лаборатории Аль-Шапорского университета по просьбе отца Лэйсы…

— Здравствуй, Шэра! — тихо, но с неимоверным облегчением произнесла Лэйса. На то, чтобы кричать от восторга, у нее уже просто не осталось сил.

Глава 11. Предначертание

…Капелька крови, упавшая тонкого пальца Лэйсы, нарушила зеркальную гладь воды в плошке, которая стояла у на коленях у старой каррийки. Медленно-медленно кровь смешалась с водой, придав той едва заметный глазу розоватый оттенок. Старуха начала что-то напевать себе под нос на родном языке — языке своего странного племени. Cидевшая рядом Лэйса поплотнее закутала плечи в старый шерстяной платок — несмотря на то, что летний вечер выдался на редкость тёплым и безветренным, от звуков Шэриного голоса, читавшего заклинания, её пробрала дрожь.

Это был второй день её пребывания у старой каррийки. Она с трудом могла поверить, что накануне они с Мартьеном, измученные бегством из форта Сэирмэ, все же добрались до затерявшейся в лесу спасительной избушки, где по счастливой случайности жила её старая воспитательница, вырастившая ещё её мать, — ведунья Шэра. На вопрос, как она оказалась здесь, в приграничной глухомани, каррийка пожала плечами: пришла мол, место понравилось, осталась жить… Впрочем, дочь кочевого народа никогда не любила города и каменных домов и каждую весну уходила жить в лес — но каждую осень возвращалась под кров отца Лэйсы, где её всегда принимали с почётом и уважением.

Шэра ни капли не удивилась появлению в лесу своей воспитанницы, — хотя и не могла знать о её бегстве из Альдэ. Пожилая женщина не могла бы сказать, что привело её этим летом к северным границам страны, но Лэйса с детства привыкла к тому, что её старая няня всегда появляется в самый нужный момент, поэтому и сейчас приняла встречу с Шэрой как должное. Каррийка успокоила её, сказав, что охранное заклятие, наложенное на поляну, надёжно отводит глаза всякому, идущему с дурными намерениями, — будь то человек или зверь, — и здесь беглецы могут чувствовать себя в полной безопасности.

И вот сейчас, проснувшись после более чем двадцатичасового сна и едва успев поесть, молодая женщина попросила каррийку ответить на измучивший её вопрос — как ей быть дальше. Продолжать ли путь в Аль-Шапору, рискуя вновь нарваться на разыскивающие ее патрули, — чтобы броситься в ноги родителям, признавшись, что она не смогла оправдать их надежд? Или остаться здесь, в лесу, в страхе ожидая будущего? Старуха решила спросить у воды и крови, и вот сейчас обе женщины сидели в полумраке жилища ведуньи, у едва тлеющих углей очага, склонившись над ритуальной чашей Шэры. Неподалёку ворочался и постанывал во сне лежавший на волчьей шкуре Мартьен — со вчерашнего дня он всё еще не просыпался. Лэйсе казалось, что у него жар, и время от времени она против воли бросала в его сторону озабоченный взгляд.

Шэра же, казалось, была полностью увлечена гаданием. Лэйса напрягла зрение, пытаясь разглядеть что-нибудь в зеркале воды, по которой в такт дыханию старухи пробегала еле заметная рябь, но ничего не смогла увидеть. А Шэра уже словно бы ушла туда, за гладь воды — она вошла в состояние транса, и Лэйса знала, что пытаться вернуть её из этого состояния до того, пока гадание не закончится, практически невозможно. Но что же видит старая каррийка там, за гладью воды?

Лэйса зажмурилась и глубоко вздохнула, чтобы сосредоточиться. Затем, открыв глаза, вновь с решимостью уставилась в зеркало воды. На этот раз жидкость в чаше показалась ей тёмно-красной и почти непрозрачной, но молодая женщина даже не успела этому удивиться — по воде вдруг побежала сильная рябь, а затем из её глубины проступили очертания задрапированных пурпурными занавесями покоев. У дальней стены располагалось широкое, богато украшенное ложе. На балдахине виднелся вышитый золотыми нитями герб императорского дома, но Лэйса и без того уже узнала императорские покои дворца в Ву-Тэре. А лежавший на постели человек, казавшийся маленьким на фоне огромного ложа, был её мужем, принцем Кориладом!

Его лицо, которое она помнила сильным и властным, сейчас было бледным и изможденным. Поперёк лба, на котором блестели капельки пота, залегли глубокие морщины. Корилад казался постаревшим на десять лет, и сердце Лэйсы сжалось от неожиданной жалости к этому сильному человеку, по воле Судьбы превратившемуся в свою бледную тень.

Она вдруг вспомнила, каким он был в то счастливое время перед их свадьбой — молодой, полный сил и надежд мужчина, который клялся, что сделает Империю вновь великой и процветающей, вернёт ей былое богатство и славу — а она, Лэйса, поможет ему в этом. Ей казалось, что он верил в то, о чем говорил. Но потом непрекращающаяся борьба с соперниками ожесточила его сердце, сделала нетерпимым и резким. Он ненавидел, когда Лэйса пыталась отстаивать своё мнение, и часто поступал наперекор её просьбам, только чтобы огорчить её и показать, что он — и только он! — истинный правитель страны, а она обязана подчиняться ему во всём…

У окружённой мрачной пышностью постели сидел маленький человечек в чёрном, по всей видимости, врач. Лэйса попыталась разглядеть его лицо, но оно было совершенно невзрачным и ничего ей не сказало, поэтому она вновь обратила внимание на своего супруга. Как раз в этот момент он, как будто почувствовав взгляд жены, пошевелился и попытался приподняться на локтях. Это ему почти удалось, но как видно, силы почти совсем оставили когда-то могучего мужчину, потому что от этого ничтожного усилия он вновь рухнул на подушки, дыша тяжело, словно после долгого бега.

Какой страшный недуг, какая жестокая напасть сразила принца, еще две недели назад бывшего полным сил? (В том, что представшая её глазам картина была подлинна, Лэйса не сомневалась ни на миг — гадания Шэры еще никогда не были лживыми, и молодая женщина не знала только, происходит ли то, что предстало её глазам, сейчас, или вода являет ей события минувшего или грядущего). Ясно было одно — её супруг, которого она боялась, от которого она сбежала, но который, тем не менее, оставался её супругом — был близок к смерти. Его неровное, со свистом вырывающееся из груди дыхание доносилось до неё столь отчётливо, что, казалось, переползало из пурпурных покоев сквозь зеркало воды, и заполняло тревогой затерянную в сейнийских дебрях хижину, а вместе с ней — и душу Лэйсы.

Смерть принца означала бы сейчас очередной всплеск гражданской войны, смуту и беспокойства в землях Империи, и без того уж который год терзаемой междоусобицами. А очередной период междуцарствия, безвластия, борьбы за трон между претендентами, чьи права могут быть подтверждены только силой, грозил государству окончательным распадом и гибелью. Соседние страны, как вороны на падаль, налетят на гибнущую без власти Тэру, раздерут её на куски, и от когда-то богатой и могущественной империи останутся одни легенды… Человек, который лежал сейчас практически без сил на пурпурных подушках был диктатором, узурпатором, хитростью захватившим трон… Но пока он был жив, враги Империи еще могли опасаться того, что их вторжению будет организован отпор, — а после его смерти исчезнет и эта последняя слабая преграда…

Корилад был сильным человеком, способным вернуть в страну мир и порядок — хотя бы и ценой сотен и тысяч загубленных жизней. Лэйса понимала это, понимала она и то, что для укрепления власти Корилада ему необходима была она, Регина Лаиса Альдийская, и рождённый ею наследник, которого она так ещё ему и не подарила… Лэйса вдруг подумала, что её безрассудное бегство было поступком, достойным обиженной девчонки, а не принцессы, наследницы древних королей, чье восхождение на престол могло бы стать гарантом спокойствия в стране… Зачем она позволяла своему супругу запугивать и унижать себя? Что он мог сделать ей? Ведь Корилад не хуже неё понимал важность альдийской принцессы в той игре, которую затеял. Не раз он останавливался с уже занесенной для удара рукой — и опускал её, не смея применить силу, и вновь принимался угрозами и уговорами убеждать Лэйсу принять участие в очередном своем коварном плане. А она… Она хотела быть похожей на легендарных правительниц древности, быть мудрой и благородной, прощать врагов и доверять друзьям, не требуя от них никаких доказательств верности… какой наивной она была! Но и Корилад был неправ. Пролив в стране реки крови за время своего недолгого правления, он прослыл жестоким и вероломным правителем, и многие люди готовы были скорее погибнуть, чем признать его власть над собой. Она должна была смягчать его жестокость и помогать искать компромиссы, когда их взгляды расходились. А она была просто упряма и не желала ни на шаг отступить от своих убеждений, что и привело к разладу и ненависти между ними…

Эта неожиданная мысль отозвалась вдруг в ней укором совести. Корилад на смертном одре, а она — в Сейнэ, во вражеском, по сути государстве, король которого будет только рад воцарившемуся на территории соседней страны безвластию. Несмотря на всю свою образованность и учтивость, Шайделин Сейнийский при первой же возможности сделает её своей пленницей, а обещанную за нее Кориладом награду он возьмет и сам, осуществив вторжение на территорию ослабевшей Тэры… и Горы Снежного Барса не смогут его больше сдерживать! Империя, чьей правительницей она, по сути, так и не успела стать, погибнет под ударами воинственных соседей, в то время как она будет отсиживаться в хижине Шэры…

Сейчас Лэйса вдруг отчетливо поняла, что никто, кроме Корилада, не сможет удержать власть в Тэре. И если он умрёт…

Он не должен умереть!

Собственная жизнь и собственное счастье никогда не станут для альдийской принцессы важнее жизни и счастья вверенной ей Единым Богом и великими предками страны. И если ради спасения Империи ей придётся принести в жертву себя — она сделает это без сожаления! — незримый голос всех великих предков шептал ей это с колыбели…

…Прошло не менее двух недель со дня побега из форта Сэирмэ, когда Мартьен, все это время метавшийся в горячке, пришел, наконец, в себя. Очнувшись, он обнаружил, что лежит на чем-то мягком, — должно быть, на шкурах, — в каком-то полутёмном помещении, где сильно пахло дымом. Слабый свет, падавший откуда-то сбоку, позволял разглядеть лишь переплетение веток над головой. Что находилось в остальных частях помещении, Мартьен увидеть не мог — вызванная переохлаждением в пещерах жестокая лихорадка, немилосердно терзавшая его всё это время, оставила после себя отвратительную слабость и даже такое простое действие, как поворот головы, представлялось ему сейчас почти невыполнимой задачей.

Более того, он с трудом мог восстановить в памяти, что с ним произошло. Он хорошо помнил, как они с Лэйсой бежали по подземным переходам, а сзади их неумолимо настигала вода — собственно говоря, эти воспоминания и заставляли его метаться в бреду и кричать, — но вот то, что было дальше, вспоминалось смутно, отдельными фрагментами: вот ухмыляющийся Кровопийца наносит ему удар, вот он дерется с солдатами в красно-черной форме, а где-то рядом мелькает ставшее чужим и холодным лицо Лэйсы, которая называет его "подарком для своего супруга"; вот они снова бегут по каким-то темным переходам — но это уже не рудники, а форт Сэирмэ… Что было дальше, он совсем не помнил, только выплывало из непроглядной черноты бледное лицо Лэйсы с огромными серыми глазами, озабоченно склонявшееся над ним, и помнились ее нежные ладони, ласково сжимавшие его руку…

Лэйса… с ней было связано что-то еще, что-то невозможное… Мартьен закрыл глаза, пытаясь вспомнить, что именно. Солдаты… рэ-Бэркон… Ах, да! Он назвал её "моя госпожа". Женщина, спасшая его в пещерах и выведшая из форта Сэирмэ, оказалась наследницей древних альдийских королей и беглой супругой принца Корилада, узурпатора, после брака с ней провозгласившего себя принцем и главой охваченной гражданской войной Империи Тэры…

Раздумья молодого человек прервало какое-то движение в шалаше. Скосив глаза, он смог разглядеть движущуюся к его постели женскую фигуру — чуточку грузноватую, невысокую, с пегими волосами… Не она.

— Ага, проснулся! И жара нет, — удовлетворенно отметила старая каррийка, потрогав лоб Мартьена. — Всё, теперь жить будешь! И благодари Богов, что ко мне попал!

Мартьен тем временем пытался разглядеть странную конструкцию, громоздившуюся у неё на носу. Кажется, нечто подобное он видел у одного учёного мужа, в то время, когда жил при дворе своего отца. Вроде бы, это устройство называлось "очки". Но откуда оно у старой каррийской ведьмы?..