Джио стоял на гравийной дорожке и звал ее по имени. Она удивилась, заметив тревогу на его лице.
— Вивьен, слава богу! — Он бросился ей навстречу. — Где ты была?
— В саду, — ответила она, показывая альбом для зарисовок. — Я думала…
— Ты знаешь, как я волновался?
Он до боли сжал ее в объятиях. В его разноцветных глазах горел опасный огонек. Он был одновременно и самым любящим на свете мужчиной, и опасным чужаком.
— Я чуть с ума не сошел, — продолжал он. — Везде искал тебя. Адалина тоже. Я думал, что с тобой что-то случилось.
— Извини. Нужно было кого-то предупредить.
— Я думал, ты снова где-то упала, — сказал Джио, легонько ее встряхивая. — Ты могла потерять сознание, просто ударившись где-то головой. Я думал, с тобой или ребенком что-то произошло.
— Но я всего лишь…
— Ты всего лишь была неосторожна и легкомысленна, как и в прошлый раз!
Вивьен опешила. На глаза навернулись слезы. Идеальный день был испорчен.
Она его не узнавала. Почему он так себя ведет? Она упала не из-за своей неосторожности или легкомыслия, а из-за умысла его сестры. Злого умысла.
— Почему ты такого мнения обо мне?
Джио отпустил ее, отвернулся, а затем снова повернулся к ней лицом. Вивьен чувствовала себя ребенком, которого отчитали за проступок. Девочкой в церкви в бледно-лиловом платье, забывшей слова.
— Я не могу постоянно контролировать, где ты и что делаешь. Я стараюсь, разве ты не видишь? Стараюсь за тобой присматривать.
— Извини, — выдавила она из себя во второй раз. — Я не осознавала, сколько прошло времени. Буду более внимательной в следующий раз.
Он покачал головой.
— Ты не понимаешь, да?
Вивьен сглотнула. Краем глаза она заметила у входа художника, который отступил, заметив ссорящихся. Как они выглядели со стороны? Огромная тень Джио в длинном темном пальто нависала над его беременной женой. Какое право он имел так с ней разговаривать? Внимание, которым он окружал ее со времени падения, сейчас казалось ей удушающим. Двадцать минут опоздания, и он ведет себя так, будто ее не было неделю. Теперь она больше не может быть независимой?
— Неужели я должен тебе все разъяснять? — не унимался он. — Неужели ты действительно настолько глупая?
Вивьен была задета. Он никогда не обвинял ее в недостатке ума, и это был удар ниже пояса. Глупая. Да, он был образованным человеком, врачом. А она бросила школу в шестнадцать и торговала собой. Но каких слов он ожидал от нее? Конечно, я глупая, нелепая блондинка, а ты гребаный Эйнштейн. Как же ты опустился настолько, что женился на мне?
— Ты устраиваешь сцену, — сказала она.
— Я могу устраивать какие угодно сцены. Я здесь хозяин. И я могу вести себя как мне заблагорассудится. Я почти потерял тебя в тот день, Вивьен. И не собираюсь больше терять свою семью. В этот раз я подобного не допущу. Не хочу заново через все это проходить. Ты — мое будущее. Ты и этот малыш. Ты для меня все. Я люблю тебя. И не могу во второй раз потерять семью, просто не могу.
Вивьен хотела было заговорить. Извиниться, накричать на него или утешить — она сама не знала, чего ей хотелось больше. Она даже не понимала, что представляет собой ее собеседник.
Мужчина, стоящий напротив, казался ей знакомым и незнакомым одновременно. Она не могла подобрать слов. Вместо этого она расплакалась и побежала к замку. Джио догнал ее и сгреб в охапку. Она вырывалась, сдерживаясь всеми силами, чтобы не броситься на него с кулаками. Либо так, либо обнять и никуда не отпускать.
Все начиналось крайне неловко.
— Синьора Моретти, рад встрече.
Художник был молодой, бородатый и привлекательный. Она вежливо пожала его руку, стараясь сохранить достоинство после сцены, свидетелем которой ему пришлось стать.
— Поздравляю вас обоих, — продолжил он, когда темная фигура Джио появилась у нее за спиной.
Вивьен опустила скрещенные руки, предполагая, что этот жест может выглядеть как попытка самозащиты. В воздухе висело напряжение.