— Я не говорила, что ты мрачно пишешь.
— Я сам знаю. И остальные все тоже знают.
— Ники, не вешай носа,— сказала сестра.— Это нас лес сделал такими серьезными.
— Скоро он кончится, — ответил Ник, — Тогда увидишь, куда мы идем. Проголодалась, Махоня?
— Чуть-чуть.
— Еще бы,— сказал Ник,— Съедим по яблоку.
Пока они спускались по отлогому склону холма, впереди сквозь деревья пробился солнечный свет. Здесь, на краю леса, росла зимолюбка и кое-где митчела. Земля вдруг вся разом зазеленела. Из-за стволов они увидели открытый луг, по нижней границе которого вдоль ручья росли белоствольные березы. За лугом, за линией берез темно зеленело болото с кедровником, а далеко за болотом были темно-синие холмы. Между болотом и холмами заходил рукав озера. Они его не могли видеть, но чувствовали по расстояниям, что он там есть.
— Вот родник,— сказал Ник сестре, — вот камни. Здесь я делал лагерь.
— Чудесное, чудесное место, Ники, — сказала девочка, — Отсюда озеро тоже видно?
— Озеро с другого места видать, но мы лучше остановимся здесь. Сейчас наберу дров, сделаем завтрак.
— В кострище камни какие старые.
— Кострище очень старое,— сказал Ник,— Камни от индейцев остались.
— Как же ты сюда вышел прямо по лесам — ни следов, ни зарубок?
— А ты не видела на трех грядах указателей?
— Нет.
— Потом я их тебе покажу.
— Они твои?
— Нет, они тоже очень старые.
— Так почему ты мне их не показал?
— Не знаю,— сказал Ник.— Чтобы сделать вид, что я сам иду.
— Ники, им нас здесь никогда не найти.
— Надеюсь,— сказал Ник.
Примерно в то же время, когда Ник с сестрой подошли к первому болоту, инспектор, спавший на веранде дома, укрытого в тени рощи у озера, был разбужен солнцем. Встав над открытой поляной за домом, оно брызнуло ему в лицо ярким светом.
Ночью он вставал выпить глоток воды и по пути назад с кухни улегся на полу, сняв себе сиденье со стула вместо подушки. Теперь он проснулся, вспомнил, где он, и встал. Он спал на правом боку, потому что слева в перекинутой через плечо кобуре лежал его «Смит-и-Вессон» тридцать восьмого калибра.
Проснувшись, он первым делом нащупал револьвер, отвернулся от бившего в глаза солнца и прошел в кухню, чтобы зачерпнуть воды из ведра рядом с кухонным столом. Служанка разводила в плите огонь, и инспектор спросил у нее:
— Как насчет завтрака?
— Нету завтрака,— сказала она.
Она ночевала во времянке за домом и пришла на кухню полчаса назад. При виде лежащего на полу инспектора и почти пустой бутылки виски ей стало сперва противно и страшно, потом она разозлилась.
— Что значит — нету завтрака? — спросил инспектор, все еще держа ковш.
— То и значит.