— Может, другую отломил и съел маленький джинн? — с сарказмом сказал Утуг, глядя на Джона. — Ведь он именно так поступил с нашими друзьями. Я чую их запах в его дыхании! Я вижу, как корчатся они у него в животе. Вот и посмотрим теперь, как это ему самому понравится. Мы его насадим на вертел, зажарим заживо на углях и — съедим.
— Разве вы не слышали о правах животных? — возмущенно продолжил Джиджим. — Такая жестокость наказуема по закону. Даже в Ираке.
— Я не знал, что саранча — ваши друзья, — храбро произнес Джон. — Если бы знал, я никогда не стал бы их есть. Мне действительно очень жаль.
— Думаешь, извинился — и дело с концом? — глумливо усмехнулся Утуг. С каждой секундой гнев его, видимо, усиливался, потому что из его крошечных, едва заметных ушей повалил дым. — Позволь напомнить тебе, мелкий джинн: у саранчи тоже есть чувства.
— Не только чувства, — настаивал Джиджим. — Права! У саранчи есть право на жизнь, как у любого джинн или человека.
Утуг шагнул к Джалобину.
— Я хочу съесть этого толстяка, — сказал он. — Плохо только, что у него всего одна рука. Руки-то — самое вкусное! Обожаю. Особенно пальцы.
— Да, на пальцах кожа вкусная. Но лично я больше всего люблю разгрызать головы. С хрустом. Особенно когда волос много, как у этого маленького человека.
Вверх от ступней Джиджима поднялись в воздух два смерчика, и в лицо Джону ударила горячая, иссушающая глаза пыль. Едва она попала в нос, как Джон оглушительно чихнул — прямо на Джиджима, и капельки влаги зашипели на бурой кожистой груди демона как сырое яйцо, попавшее на раскаленную сковородку.
— Ну разве он не очаровашка? — скорчился Джиджим.
— Разорви-ка его на куски за плохие манеры, — сказал Утуг. — В наказание за хамство.
Алан и Нил громко залаяли.
— А собак — за то, что они такие уроды.
— Сделай что-нибудь! — закричал Джалобин Джону. — Иначе наша песенка спета.
— Не могу, — сказал Джон. — Если я воспользуюсь джинн-силой, Айша это тут же почувствует, и мы лишимся последних шансов на спасение Филиппы.
— Последних шансов мы лишимся сейчас, потому что просто погибнем, — возразил Джалобин и взвыл от боли, поскольку Утуг дотронулся до него длинным костлявым пальцем. — Ну и горячая бестия! Палец — как раскаленная кочерга.
— Они жгутся, как огонь, — подтвердил Дарий и бросился наутек в пустыню.
— Отлично! — Джиджим хрипло засмеялся. — Мы его выследим, когда разделаемся с этой братией. Я люблю, когда убегают. Так даже веселее. — Теперь он ткнул раскаленным пальцем в Джона. — А ты почему не убегаешь? А вообще нет, давай ты нам лучше немного поджиннишь, а? Почему ты не хочешь спасти свою шкуру? Ну, попробуй! — Он громко расхохотался, и Джон понял, что с этими двумя демонами ему не справиться, даже применив джинн-силу. — Ты джинн или не джинн?
— В нем слишком много воды и совсем нет огня, — сказал Утуг. — Слизняк не умеет джин нить!
— Верно! — Джиджим мерзко захихикал. — Он слишком мокрый!
Это произошло на слове «мокрый». Джон поглядел на небо в невнятной надежде, что там появится туча и окатит демонов пустыни проливным дождем. Едва эта мысль зародилась у него в голове, как туча действительно появилась. Огромная, она возникла внезапно, прямо над головами демонов, и спустя пару секунд начался дождь. Не обычный дождь, а настоящий тропический ливень, который мгновенно промочил обоих чудищ насквозь. Они в ярости завизжали.
— Убери! — вопил Джиджим. — Отзови его!
Джон так изумился этому странному повороту, что сначала не мог вымолвить ни слова.
— Кого отозвать? — спросил он наконец.
— Своего водяного элементиша, кого ж еще? — верещал Утуг. От его тела шел пар, и оно уже превращалось из коричневого в зеленое. — Убери его, пожалуйста. Я не прикасался к воде уже много лет! Ой-ей-ей! Больно-то как! Я не выдержу! Ой, не могу! — И прежде чем Джон успел сказать хоть слово, оба демона бросились прочь, а туча полетела за ними, извергая на них ливневые потоки.
Джон засмеялся. Хорошо бы водяной элементы погонял их по пустыне еще пару дней… Так, кстати, и произошло на самом деле.
— Вот уж не думал, что буду радоваться дождю, — заметил Джалобин. — Отличная тучка, отличный дождь. Откуда он, черт возьми, взялся? Ты его вызвал, Джон? Признавайся?
Из лампы послышался голос господина Ракшаса. Он был удивлен не меньше, чем Джалобин, но главное — обеспокоен, что Айша теперь прознает о том, что Джон в Ираке.
— Я ничего не делал, — настаивал Джон. — Я точно не произносил слово-фокус. И я не ощутил никакого расхода джинн-силы в тот момент, когда начался этот дождь.
— Что бы это ни было, — сказал Джалобин, — я же предупреждал вас, что нужно взять зонтик.