— Кое-что вы все-таки забыли, — сказал Нимрод и просунул в окно «мерседеса» книгу в кожаном переплете — перевод «Свитков Беллили», сделанный Вирджилом Макриби. — Книга Эно.
— Да, — улыбнулся Джон. — Она нам точно понадобится.
Они миновали предместья Аммана, и вскоре Джон узрел указатель «Самарра», гласивший, что по этой стрелке им предстоит проехать пятьсот километров. Значит, шесть-семь часов пути. Впрочем, может, и меньше — уж больно лихо Дарий ведет машину. Этот иракский мальчик действительно классный шофер, а ведь шкет совсем, ему даже приходится подкладывать на сиденье несколько толстых багдадских телефонных справочников, чтобы видеть приборную панель и дорогу. В «мерседесе» имелись и другие приспособления, помогавшие Дарию вести машину. К ручке коробки передач была прикручена клюшка для гольфа, а высоту педалей какой-то умелец-механик увеличил с помощью пустых банок из-под кофе. Когда забрезжил рассвет, они выехали на безлесную, пустынную дорогу, и пейзаж вокруг стал почти марсианский. Дарий вжал педаль газа до самого пола.
— Неужели обязательно так гнать? — Джалобин недовольно заерзал.
— Я — очень хороший водитель, — засмеялся Дарий и дотронулся до фотографии Михаэля Шумахера, болтавшейся вместо талисмана под зеркалом заднего вида. — Смотри. Очень быстро. Точно как Шумахер, да? — И он еще увеличил скорость.
Джалобин громко застонал и откинулся на сиденье. Он открыл баночку со смесью «Жареная свинина и яблочное пюре» и принялся уплетать эту дрянь за обе щеки, чтобы успокоиться.
— Ты давно получил водительские права? — спросил Джон у Дария.
Маленький житель Ирака громко рассмеялся:
— Какие права? Нет у меня никаких прав. У меня есть семья, которую надо кормить. Мать и четыре сестры. Никаких прав не нужно.
Джалобин снова взвыл и закрылся от всего происходящего газетой двухдневной давности.
Их автомобиль не был единственным на дороге в Багдад. С самого Аммана на хвосте у них висели три белых «рейндж-ровера» с западными журналистами, фотографами и их вооруженными до зубов телохранителями. Дарий кивнул на отражение в зеркале.
— Пытаются не отставать, — радостно сказал он. — А хотите, мы их в два счета потеряем?
— Бог мой, нет, конечно! — жалобно ответил Джалобин. — Двигаться кучно гораздо безопаснее.
— Только не в пустыне, — отозвался Дарий. — В Англии или в Америке, может, вместе и безопаснее. А здесь много народу — лакомая цель. Лучше путешествовать в одиночку. Я так думаю.
— А я так не думаю, — возразил Джалобин, — И вообще, притормози-ка на минуту, может, они тоже остановятся. Вдруг у них есть газета посвежее?
— Ладно, господин, как скажешь. Притормозим. Только не здесь, а в Сафави.
Сафави оказался небольшим иорданским городком, где останавливались грузовики. Водители огромных фур подбегали к окошкам торговых лавок, заливали в себя колу похолоднее, заглатывали шашлык или плоскую арабскую питу. Дарий съехал с дороги и затормозил перед кустарной бензоколонкой. «Рейндж-роверы» сделали то же самое. Из них повыскакивало множество мужчин и женщин. Пока водители заправляли машины, а Джалобин клянчил у них газеты, одна из женщин — красивая, но с виду очень суровая — подошла к Джону.
На ней была черная рубашка, черные бриджи и ботинки для верховой езды, черный бронежилет и солнцезащитные очки. На шее, точно медальоны у рэперов, висели несколько фотоаппаратов.
— Ты британец? — спросила она.
— Американец, — ответил Джон.
— Что ты тут делаешь? Здешние места — не парк с аттракционами. Здесь опасно. Тот человек с одной рукой — твой отец?
— Нет, — сказал Джон. — Он не мой отец. Послушайте, спасибо, конечно, но вы обо мне не волнуйтесь. Я одет как араб. Я свободно говорю по-арабски. Я еду — в отличие от вас — в машине с иракскими номерами. Думаю, опасность грозит скорее вам, а не мне.
— А ведь ты прав! — Женщина улыбнулась и протянула ему руку.
Джон осторожно пожал ее руку и представился.
— Я — Монтана Негодий, — сказала она в ответ. — Из информационного агентства «Беретта». Может, ты даже видел мои работы?
— Нет, — сказал Джон. — Извините, не видел.
— Ладно, не важно. Ты не против, если я тебя сфотографирую? — Мисс Негодий уже снимала крышечку с объектива одной из своих камер. — Тут все-таки не часто встретишь американского ребенка. Да еще одетого как ты. Прямо Лоуренс Аравийский.
Джон просиял. Сравнение с Лоуренсом Аравийским весьма польстило его самолюбию.
— Валяйте, — сказал он. — фотографируйте.
— А куда ты едешь? — спросила она, глядя в объектив.