— Ты видишь? — сказал он Финлею.
Финлей обалдел.
— Погодите, — сказал он и схватил обернутую в целлофан пачку пятидесятифунтовых купюр. — Это что? Настоящие деньги?
— Конечно настоящие, — сказал Макриби. — О чем я тебе твержу!
— Так эти люди действительно джинны?
Нимрод заметно вздрогнул.
— Мы называемся «джинн», с вашего позволения.
— И в самом деле исполняете желания? Как в сказках?
Макриби засмеялся:
— Ты не оглох ли? Джинн именно это и делают. Идиот! Чем, по-твоему, я тут занимаюсь? В игрушки играю?
Финлей снова взглянул на деньги и недоверчиво улыбнулся.
— И ты разбазарил два желания на новую крышу и вшивый миллион? — Он покачал головой. — Сам ты идиот, папаня. Попросил бы нормальный дом вместо этого паршивого замка.
— Достаточно, Финлей, можешь идти, — оборвал его отец.
— Еще чего! — смеялся Финлей. — А кто тебе правду скажет? То-то! Миллион в наше время — не деньги. На миллион ничего не купишь. Слушай, ты, глухая тетеря! У тебя осталось всего одно желание, так хоть его не профукай. Придумай что-нибудь стоящее!
— Замолчи, — сказал Макриби. — Закрой рот и дай подумать. Вообще-то я хотел новый «роллс-ройс». Модель «фантом».
— Да что «роллс-ройс»! Пожелай все «роллс-ройсы», какие есть в магазине. А еще лучше — фирму, которая их производит.
— Ты ничего не понимаешь. — Макриби возмущенно замахал руками на сына.
— Это ты не понимаешь! Глухая тетеря! Только и умеешь, как птица, крыльями хлопать.
— Как бы я хотел, чтобы ты был птицей, Финлей! Но в тебе нет никакого полета! — сердито сказал Макриби.
Джон не успел себя остановить, да и не мог, поскольку желание Макриби прозвучало вслух. Оставалось только одно: выбрать для Финлея лучшую птицу. Так, выбрал. И Джон произнес РИМСКИЙ-КОРСАКОВ в третий раз, чтобы осуществить третье желание Макриби. Едва имя русского композитора слетело с губ Джона, как бедный Финлей превратился в сокола-сапсана.
— Вот это да! — воскликнул Нимрод. — Вы только поглядите!
— Слово не воробей, — глубокомысленно изрек господин Ракшас. — Вылетит — будет сокол.
Сокол кружил над внутренним двором замка, и сердито вертел головой.
— Еще не поздно, — сказал Нимрод. — Быстрей, Макриби, загадывайте четвертое желание.
— Какое? Зачем?
— Багдадский закон номер восемнадцать, — стаивал Нимрод. — Четвертое желание, произнесенное непосредственно за первыми тремя, их уничтожает. Все возвращается в исходное состояние.
— Лишиться новой крыши и миллиона фунтов наличными? Ну уж нет!
— А как же Финлей? — изумился Джон. Макриби поглядел на парящего над его головой сокола и помрачнел.
— Возможно, это научит его уважать отца.
— Макриби, что за глупость? — сказал Нимрод. — Он — ваш родной сын.