Она сунула руку в карман кофты, вынула мобильник, начала было набирать номер, как лифт остановился. Дверь раскрылась.
Люди, ждавшие лифта, расступились. Марина выкатила кресло, и он почувствовал на себе их взгляды.
Кресло мягко катило по коврам, устилавшим огромный вестибюль отеля, где там и сям возвышались мольберты с наклонно стоявшими на них картинами, изображающими пасторальные сцены давней итальянской жизни — сбор винограда, лодки рыбаков, забрасывающих сети…
Они свернули в проход и оказались в большом зале с колоннами, уставленном множеством уже пустых столиков. Одинаковые девушки в форме собирали на тележки грязную посуду.
В эту минуту подошла высокая женщина-администратор, что-то сказала Марине.
— Предлагает позавтракать на воздухе, хорошо? — спросила Марина.
Он кивнул. И они покатили вслед за администратором к настежь раскрытым дверям ресторана под навес, где стоял длинный ряд столиков. Здесь кое-где ещё кайфовали на солнышке постояльцы.
Марина подвезла его к свободному столику. Он немедленно пересел с кресла на стул.
Как по волшебству, рядом тотчас оказалась официантка с двухэтажной тележкой, на которой стоял завтрак — отварные яйца, булочки, масло, сыр, колбаса, свежевыжатый апельсиновый сок и кофе в кофейнике.
— Спасибо, — сказал он, когда официантка переставила завтрак на стол.
— Вы из России? — по-русски спросила она, просияв.
— Да. А вы?
— Из Молдавии. — На круглое лицо её словно легла тень. Официантка отошла со своей тележкой, и они остались наедине с травой, кустами, деревьями, за которыми сверкала на солнце вода бассейна.
Марина завтракала и одновременно говорила по телефону с итальянцами. Он почти ничего не понимал из того, что она говорила. Впервые за всё время после инфаркта чувствовал себя счастливым. Не хотелось уходить отсюда, пересаживаться на кресло-каталку.
Допив кофе, он принялся отщипывать кусочки от оставшейся булочки, кидать их в траву налетевшей стае дроздов. Чёрные птички одна за другой упруго подскакивали к ногам, ухватывали свою порцию и отлетали куда-то под кусты.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Марина, выключая телефон. — Могли бы поплавать в бассейне. Но за мной сейчас приедут, повезут на переговоры. Хочешь со мной? Нет? Тогда поедем наверх. Отдохнёшь до моего возвращения. Потом перед обедом поплаваем.
В этот момент со стороны бассейна возник очень высокий человек в махровом халате. Он быстро прошёл мимо них в сторону раскрытых дверей ресторана. Мелькнуло показавшееся знакомым лицо исключительной красоты.
— Как ты думаешь, кто это? — спросила жена.
— Кажется, какой-то всемирно известный киноактёр. Не помню, где я его видел.
Когда они поднялись на этаж и подъехали к своему номеру, тот оказался открытым. В нём орудовала пылесосом горничная.
— У нас чисто, — сказала Марина по-итальянски. — Только приехали. Спасибо.
Горничная ушла. Тотчас раздался звонок телефона.
— Все. За мной приехали, — сказала Марина.
Она быстро переоделась, достала из чемодана ноутбук, велела принять положенные после завтрака лекарства, поцеловала его и ушла.
Впервые после отъезда из Москвы он остался без попечения Марины.
Прислушался к себе. Сердце нисколько не болело, не чувствовалось. Дыхание было ровным, спокойным.
Отпихнув ногой кресло-каталку, шагнул к холодильнику. Там среди бутылочек с освежающими напитками обнаружил несколько баночек джина с тоником. Вскрыл одну, перенёс на балконный столик, сел рядом в пластиковое кресло.
— Шикарная жизнь! — сказал он вслух.
Отсюда хорошо были видны предгорья Альп, зелёные холмы под ними с белеющими виллами на вершинах, а здесь внизу красовался парк с бассейном, где сейчас плавало множество постояльцев отеля.
Джин с тоником оказался подозрительно некрепок. Он вошёл в комнату, достал из холодильника такую же баночку.