Вечные: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Именно тогда до Хейвен начали доходить слухи про Веронику Кейб. Эта женщина была кассиршей в скобяной лавке отца. Она вечно подсовывала Хейвен шоколадные конфеты, когда родители не видели. Когда Хейвен оставалась на какое-то время в лавке, она не раз слышала, как Вероника слишком громко смеется в ответ на сальные шуточки ее отца. И еще она видела, как Вероника провожает Эрнеста взглядом от банок с краской до ящиков с гвоздями и обратно. В Сноуп-Сити ни для кого не было секретом, что Вероника Кейб без ума от Эрнеста Мура.

— Ты нравишься Веронике, — как-то раз шутливо сказала Хейвен отцу, когда тот вез ее в школу.

— Да ну? — притворно удивился Эрнест Мур. — С чего ты взяла?

— Она на тебя так смотрит, будто съесть хочет.

— Что, правда? — хорошенько отсмеявшись, проговорил отец Хейвен. — Знаешь, тебе это все просто кажется, малышка. И потом: Вероника не дура. Уж она-то отлично знает, что я счастливо женат.

По вечерам, когда Хейвен укладывали спать, она слышала приглушенный голос отца. Он что-то доказывал матери, а та плакала. Хейвен знала, что в городе пошли разговоры про ее отца и Веронику. Дескать, между ними что-то есть. И хотя отец Хейвен клялся и божился, что ни в чем не повинен, горожане ополчились против него. Из-за этого скандала Вероника Кейб с позором бежала из Сноуп-Сити, а покупателей в лавке Эрнеста Мура сильно поубавилось. Многие были готовы за банкой краски или коробкой гвоздей ехать в Юникои. [2]Доходы резко упали, стало нечем платить по счетам. И благодаря Имоджин Снайвли весь городок поверил, что грехи Эрнеста Мура привели Сатану в Теннесси.

Когда в доме было темно и тихо, Хейвен пыталась управлять своими видениями. Когда она впервые услышала ночную ссору родителей, она в последний раз шепотом попрощалась с Этаном и стала пытаться прогнать его из своих мыслей. Она научилась опустошать собственные мысли в то же мгновение, как только жар начинал взбираться вверх по ногам. Она сражалась с видениями, стоило им только подступить, она на коленях молилась, чтобы они больше не являлись ей.

Хейвен трудилась изо всех сил. Она стремилась исцелиться, пока дьявол не разрушил ее семью. Мало-помалу иной мир начал меркнуть и в итоге совсем исчез. Ей почти удалось забыть лицо Этана. И вот однажды она вернулась домой из школы и увидела, что Имоджин укладывает в чемодан ее вещи. Эрнест Мур умер, а мать Хейвен куда-то пропала. Имоджин получила опеку над Хейвен, и девочка должна была перебраться в дом своей бабушки.

ГЛАВА 7

За несколько месяцев после смерти отца и исчезновения матери у Хейвен развилась забавная привычка шпионить за жителями Сноуп-Сити. К примеру, она пряталась за живой изгородью и следила за мистером Макгиннесом, который стриг лужайку, или забиралась на сук дерева напротив окна гостиной мисс Банкомб и наблюдала за тем, как та смотрит кино по жутко старому телевизору. Она знала, что миссис Дитц, которая всем говорила, что у нее эндокринные проблемы, прячет шоколадки «Милки-Вэй» в пустой коробке от стирального порошка. А еще она видела, как мистер Мелтон наведывался к свояченице после обеда, когда его брат еще был на работе. Но Хейвен охотилась не только за людскими тайнами. Она подозревала, что люди меняются, когда думают, что на них никто не смотрит, что они как бы меняют лицо в это время, снимают маску. И Хейвен ужасно хотелось увидеть людей в момент их появления в истинном обличье.

От нового хобби пришлось отказаться, когда в Сноуп-Сити вернулась мать Хейвен. Забота о Мэй Мур требовала немалых усилий. Хейвен знала о том, что, узнав о гибели мужа в автомобильной катастрофе, ее мать угодила в больницу. Все время, пока Мэй отсутствовала, Имоджин говорила Хейвен, что у ее матери проблемы с сердцем. Говорила она об этом поспешно и тихо — так, словно ей хотелось поскорее отделаться от этой темы. Хейвен не спрашивала, можно ли навестить маму, — она понимала, что нельзя. Она представляла мать лежащей на больничной кровати, а вокруг нее разные аппараты с проводками и капельницы. Но когда Мэй вернулась и переступила порог дома своей матери, Хейвен сразу поняла, что тело ее матери совершенно здорово. Сломалось что-то у нее в голове.

Два раза в день Хейвен готовила матери еду, а потом сидела рядом, пока та тупо взирала на овсянку или яичницу. Через какое-то время Мэй стала брать в руку вилку. Чуть позже начала разговаривать. Но настоящая Мэй — та, которая раньше смеялась, танцевала и напевала, возясь на кухне, — та Мэй так и не вернулась. Теперешняя Мэй соглашалась принимать помощь от богатой матери, она даже согласилась с тем, чтобы Имоджин стала опекуншей Хейвен. Без мужа, без обязанностей по дому, не имея работы и никаких дел, Мэй Мур превратилась в привидение, обреченное бродить по дому, из которого она когда-то сбежала, сойдясь с Эрнестом Муром.

Став практически сиротой, Хейвен привязалась к единственному человеку, которому, как ей казалось, теперь можно доверять, — к доктору Тидмору. И хотя теперь это уже не было обязательно, Хейвен продолжала заходить к пастору после школы. Часто она показывала ему новые рисунки, и он их покорно просматривал, а потом объявлял, что Хейвен ждут великие дела. Порой он спрашивал, не бывает ли у нее видений, а она всякий раз уверяла его, что видения у нее совсем прекратились. Они часто говорили о мире за пределами Сноуп-Сити. Доктор Тидмор родился и вырос чуть севернее Нью-Йорка и с удовольствием вспоминал о днях учебы в колледже в этом городе. Хейвен с удивлением ловила себя на том, что время от времени пастор путал названия улиц в районе Гринвич-Виллидж или станций метро, но она вела себя рассудительно и никогда его не поправляла.

Всякий раз, покидая кабинет доктора Тидмора, Хейвен уходила с таким чувством, что за горами ее ждет новая жизнь. Как-то раз пастор подарил ей открытку — вид острова Манхэттен с большой высоты. Наверное, снимали с борта самолета. Остров был похож на удивительный лес из стали и бетона. Открытку Хейвен приколола кнопками к стене в своей спальне и вечером, перед сном, всегда ее разглядывала. Она водила взглядом по домам и улицам, и ее уверенность в будущем с каждым днем укреплялась. За одним из множества окон — или внутри одной из машин — находился кто-то или что-то, что она должна была найти. Иногда потребность приступить к поискам была так сильна, что Хейвен с трудом себя сдерживала. Тогда она молилась о том, чтобы это — что бы или кто бы это ни был — все еще ждало ее к тому времени, когда она сможет покинуть Сноуп-Сити. В десять лет Хейвен начала считать дни. Вот исполнится ей восемнадцать — и она наконец узнает, что ждет ее посреди всех этих небоскребов.

ГЛАВА 8

Даже при том, что Хейвен подружилась с городским пастором, все равно восемь лет ее учебы в школе были бы одинокими, если бы однажды Бью Декер не появился в школьной столовой с розовой коробкой для ланча. В то время Бью Декер был одним из самых популярных мальчиков в школе. Он был настолько хорош собой, что даже те девчонки, которые были старше его, краснели и сдавленно хихикали, если он смотрел в их сторону. Все знали, что у его семьи — не лучшие времена. Одежду он носил не модную — заплатанные и перешитые штаны и рубашки, доставшиеся по наследству от двоюродных братьев. Но розовая коробка для ланча, на которой была изображена Барби верхом на сверкающем единороге — такая коробка была настоящим сокровищем. Некоторые девочки просто глаз не могли оторвать от этой коробки, когда Бью гордо открыл ее и вытащил сэндвич. Остальные ребята догадывались, что что-то не так. Правда, что именно — не понимали. Но кое-кто начал отпускать шуточки. Хейвен расслышала слово «педик». Кого-то толкнули. А в следующее мгновение началась куча-мала невероятных размеров.

Бью тремя меткими ударами сразил трех мальчишек постарше, а потом его сбили с ног несколько семиклассников. Учителя оттащили их от Бью. У того лицо было разбито в кровь, глаза бешено сверкали. Всех драчунов отвели в директорский кабинет, а Хейвен проползла по полу, залитому молоком и усыпанному объедками, и достала из-под столика розовую коробку с изображением Барби. Она вымыла ее под краном в туалете, аккуратно вытерла и постаралась распрямить в тех местах, где появились трещинки.

Когда приехал отец Бью, чтобы забрать сына из директорского кабинета, Хейвен стояла в коридоре. Она вручила розовую коробку для завтрака долговязому мальчишке, у которого под обоими глазами чернели фингалы, а на разбитой нижней губе запеклась кровь. Забирая коробку, Бью улыбнулся, а у Хейвен впервые за несколько месяцев по-настоящему забилось сердце. Что бы ни натворил Бью (Хейвен не могла понять, что он мог натворить), ему явно не было стыдно.

После этого случая Хейвен и Бью стали неразлучны, а ее дружба с доктором Тидмором мало-помалу пошла на убыль. Пастор советовал Хейвен держаться подальше от Бью. Дескать, он может на нее дурно повлиять. Доктору Тидмору вторила Имоджин. Она то и дело ворчала насчет того, что «от осины не родятся апельсины» и про «паршивых овец». Но Хейвен их не слушала. Она нашла Бью и не собиралась терять его. Восемь последующих лет она убеждала себя в том, что один верный друг — это все, что ей нужно.

Но все же чего-то ей не хватало. Что-то не давало ей покоя. Какая-то необъяснимая пустота. Бывало, по утрам она просыпалась с ощущением, будто чьи-то руки ее крепко обнимают, и тогда у нее бешено колотилось сердце. Но стоило ей открыть глаза — это чувство пропадало и не возвращалось, когда она пыталась зажмуриться и вернуть утерянное блаженство.

В девятом классе одноклассники Хейвен начали распадаться на парочки, и в итоге получилось так, что поодиночке остались только она и Бью. Нет, ухажеры у Хейвен, конечно, имелись. Весь девятый учебный год Брэдли Саттон ухаживал за ней со страстью, которая была очевидна для всех, кроме его девчонки, бывшей подруги Хейвен, Морган Мэрфи. Если бы Хейвен ответила на ухаживания Брэдли, она бы заняла место среди самых популярных учеников. Но Хейвен ему отказала. Она знала, что суждена кому-то, но еще она знала, что этот «кто-то» однозначно не учится в старших классах школы «Синяя гора».

Словом, социальной жизни у Хейвен, можно сказать, не было никакой, и она с головой ушла в то дело, которое они затеяли с Бью. К их изумлению и радости, их маленький бизнес сразу начал приносить доход. Своей хворой матери Бью дал обещание поступить в университет в Вандербилте, но на учебу ему были нужны деньги. У Хейвен имелись свои причины трудиться засучив рукава. Она сказала Имоджин, что хочет внести свои деньги в качестве части оплаты за обучение в колледже в Нью-Йорке. Но на самом деле Хейвен давно подспудно чувствовала, что в тот день, когда ее судьба предстанет перед ней, деньги ей не помешают.

А когда видения вернулись, Хейвен поняла, что ждать осталось совсем недолго. С почтой принесли выписку с банковского счета. Скопленные Хейвен двенадцать тысяч долларов благополучно покоились в сейфах банка «First Citizen’s». И вот теперь, благодаря Имоджин, этим деньгам предстояло пролежать там немного дольше.

ГЛАВА 9

Дверь спальни приоткрылась, послышались робкие шаги.

— У меня есть кое-что для тебя, Хейвен.

Хейвен распласталась на кровати, крепко зажмурившись. Она не желала ни с кем разговаривать. Она могла не открывать глаза — настолько отчетливо она представляла себе понурую фигуру матери, ее беспомощную улыбку. Добрым людям сразу хотелось защитить ее, а злым — ударить.

— Я знаю, ты расстроилась из-за колледжа и всего остального. Но я думаю, тебе стоит взглянуть на это, — сказала Мэй Мур шепотом.

Хейвен приоткрыла один глаз и увидела, что мать прижимает к груди обувную коробку.

— Что это? — спросила Хейвен, проворно села и свесила ноги с кровати.

[2] Город и графство в штате Теннесси.