— А хрена лысого не видел? — огрызнулся Данила. — Ленту, Ляхов! Ленту!..
— Данила, не шебутись, — просительно сказал Ляхов. — Бей короче. Ленты кончаются.
— Чего? — озадаченно взглянул Данила на Ляхова. — Как так? — И тут же забыл, о чем сказал Ляхов.
Данила втолкнул ленту в приемник и опять без удержу пускал очередь за очередью.
— Ленту-у!.. Слышь?..
— Последняя была, Данила…
— Чего ты мелешь?
— Последняя…
— Последняя?..
Данила поразился, словно этого быть не могло, он постигал смысл того, что говорил Ляхов. Сейчас, когда немцы подошли так близко к окопу, последняя лента? «Ах, дурень старый! Дурень… Конечно же и ленты имеют счет». Разве можно было палить, ни о чем не думая? «Что ж ты наделал, Данила? Пропадать теперь…» — почти простонал он от жалости к себе, к Ляхову. Он отер пот со лба, хотя было совсем не жарко. Из-за спины ночной ветер нес речную прохладу и шевелил над окопом песок.
Данила вспомнил, утром положил в карман несколько патронов.
— Вытаскивай из карманов, — решительно произнес, словно был уверен, что у Ляхова в самом деле карманы полны патронов. — Есть у тебя? Все до одного, вытаскивай. — И бережно, как крошки махорки или хлеба, вытащил из карманов патроны. — Возьми вот, пять штук, еще два, и вот еще. Набивай ленту. Еще вот четыре. На одну очередь, на какую-нибудь совсем короткую, выйдет. Быстрей, Ляхов!..
Немцы, прижатые пулеметом Данилы к земле, лежали, пуская нечастые автоматные строчки. «Не знают, что у меня последняя лента, неполная лента, — тяжело подумал Данила. — И эта неполная должна сдержать их атаку. Немцы не знают этого и потому не поднимаются. И мы спасены… Еще на минуту…»
«Тра-та-та-та…» — пулемет Данилы.
Танк с ходу ударил из пушки. И тотчас пулемет как бы подпрыгнул и повалился набок, ствол погнут, кожух смят. Пушка ударила еще раз, снаряд разорвался недалеко от окопа. Вместе с осколками посыпались сшибленные с деревьев ветки.
— Ну, Ляхов, накрылись мы…
В свете ракеты Данила увидел, что у Ляхова из-под каски стекали на щеки темные полоски. Тот сдвинул каску на затылок, словно уже не была нужна, даже мешала. А дождь осколков падал и падал.
— Ляхов! Ляхов!
Данила встревоженно склонился над ним. Убит? Ранен. Но как и чем помочь ему? Данила растерян, он подхватил Ляхова под мышки, но что дальше делать, не знал. Он забыл о себе, забыл, что сам без каски — пилотка на голове. Помочь раненому Ляхову! Два-три часа назад Данила не знал о его существовании, не думал, что тот есть на свете. Опасность, грозящая жизни, объединяет людей, особенно если они солдаты.
Кто-то подползал к окопу, услышал Данила и опустил Ляхова на землю приготовился вцепиться в горло тому, кто подползал.
— Дядь-Данила… Я…
Данила обрадованно вздохнул: Сашко!
— Пулемет замолчал чего? — Саша ввалился в окоп. — Лейтенант беспокоится.
— Пулемет дал дуба…
— Ага, — понял Саша. — Принес гранаты. Те… Наши…
— Сашко! Гранаты? — обрадованно. — Ну и Сашко!..
Несколько немцев уже поднялись в рост и перебежками бросились на утихший окоп.
Данила хотел выпрямиться и метнуть гранату в набегавших немцев, но что-то кольнуло в ногу. Он провел рукой по ноге. Нигде ничего. «Этого еще не хватало! Ну-ка вперед… — приказывал ноге, и нога подчинялась: ступала, ступала. Все-таки было больно. — А немцы ж, вот они!.. — обдало его жаром. — Вот они!..»
— Сашко! Не теряйся, Сашко!..
Саша приподнял плечо, отвел в сторону руку, размахнулся и бросил гранату перед собой.