Синие берега: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Самусев, слушай! Держи оборону! Ни шагу назад! А я с гранатой. Да?..

Вано выбрался из укрытия и торопливо пополз.

Он все делал порывисто, Вано, подчас сумбурно, как и говорил. Всегда кидался вперед, Вано, даже тогда, когда и не следовало бросаться. Такой уж он, Вано.

Он поравнялся с воронкой, ставшей могилой Шуранова. Земля тут еще пахла порохом. И какая горячая она, земля! Еще не остыла от разорвавшегося здесь снаряда. В воронке и подождет Вано танк. Он следил, как машина приближалась, медленно так, так медленно, умереть можно. Нетерпенье не давало улежать, и он ворочался с боку на бок.

Вано отвел руку с противотанковой гранатой, тяжелой-тяжелой. И как добросишь ее до танка, если рука дрожит, дрожит, проклятая! «Доброшу! Доброшу!» — убеждал он себя, и верил, что добросит, и знал, что добросит.

Танк вдруг изменил направление, просто издевался над ним, над Вано, и это взбесило его, Вано, и он метнулся танку вдогонку, во весь рост, не пригибаясь даже.

На танке, наверное, заметили Вано и старались достать его автоматными очередями. Цвик… цвик… цвик… Он бросался на землю, вскакивал, бежал, снова растягивался на земле, не выпуская из рук гранату. Пули, пули… Шевелился песок… Засыпал глаза… Пули, пули…

Танк отдалялся.

«Хитрит фриц… Выманивает из лощины? Нашел дураков!»

Вано раздражался: какого черта пулемет молчит? Почему молчит пулемет? На него и надежда…

Он решительно повернул к кустарнику, туда, к пулемету.

Он смежил веки — в глазницы натекал пот, скатывался на щеки, на губы, соленый, горчичный, обжигал глаза, схватывал горечью рот.

Вано добежал до кустарника. На кустарник падал отдаленный отсвет горевших танков, и оттого казалось, что ветви, листья подернуты слабым и долгим огнем. Пулеметчик припал к земле, опираясь на согнутые в локтях руки, и бормотал ругательства.

— Зачем, слушай, не стреляешь?

— А стрелять чего? — не оглянулся пулеметчик. — Лежат же фрицы, мать их так, вставать не хочут, — оборвал он свои ругательства.

Так вот почему пулемет молчал!

Рванула ракета. «Дурак немец, раскрывает своих», — Вано и в самом деле увидел залегших солдат, и каски, будто булыжники разбросаны по лугу.

— Во! — встрепенулся пулеметчик. — Кинулись! — Он ухватился за ручки затыльника, пулемет застучал.

Короткая очередь — длинная очередь — короткая очередь… Лента, пустея, ложилась на землю.

— Давай! — ожесточенно гаркнул пулеметчик.

Второй номер, невысокий, сухонький боец держал ленту наготове.

Длинная очередь. Очень длинная. Не было ей конца.

Немцы рвались к лощине, не обращая внимания на пулеметный и винтовочный огонь. «Сомнут… сомнут нас…» Вано охватило беспокойство.

— Строчи, кацо! Строчи, да? — волновался Вано. — Оставляю тебе противотанковую, — проговорил быстро, словно опасался, что не успеет сказать. — Тебе граната нужней, чем мне. Кончатся ленты, рви гранатой. Понял, да?

Пулеметчик как бы и не слушал Вано. Он был весь в работе, требовавшей неимоверного напряжения, запала, ненависти, всего, что есть в тронутом болью сердце, в возмущенном сознании, в мускулах человека.

— Давай! — снова выпалил он. — Ленту!

— На, на, — слабым голосом пропищал невысокий, сухонький боец второй номер.

Вано ринулся обратно, к траншее. Откуда-то сбоку щелкали автоматы. Он не заметил, как пробежал эти двести шагов, отделявшие кустарник от траншеи.

— Самусев! Самусев! — позвал Вано.

— Я! — откликнулся Самусев. — Танк было попер сюда, а развернулся и от нас.