Под тропиком Козерога: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Последнюю ночь на Бали нам предстояло провести в Денпасаре, откуда мы должны были двинуться на запад, к переправе, чтобы перебраться на пароме обратно на Яву. Нам отвели комнаты в маленьком лосмене (гостинице) в тихой части города. Разложив багаж, мы отправились наносить прощальные визиты официальным лицам, оказавшим нам помощь.

Вернулись почти в полночь. Владелец гостиницы ждал нас, нервно ломая руки. Оказалось, из деревни приезжал водитель грузовика и просил передать нам что-то важное и срочное. К сожалению, это все, что нам удалось понять, подробности ускользали из-за полного незнания языка.

Хозяин был в отчаянии. Его брови вздымались и опускались, выражая страдание, он громко и страстно повторял: «клесих, клесих, клесих». Мы не имели ни малейшего представления, что бы это могло значить, но он так упорно твердил волшебное слово, что мы решили вернуться в деревню. Поленись мы проехать ночью тридцать миль, пришлось бы покинуть Бали, так и не узнав, что же такое «клесих» и почему дело не терпело отлагательств.

Около часа ночи мы добрались до места. Разбудив нескольких жителей, мы в конце концов выяснили, кто отправил гонца. Переполох поднял Алит, младший сын хозяина, у которого мы жили. К счастью, он немного говорил по-английски.

— В соседней деревне нашли клесиха, — сказал мальчик, сильно волнуясь.

Я спросил, что значит «клесих». Алит постарался объяснить, как мог. Речь шла о каком-то животном, но из описания нельзя было уловить, о каком именно. Оставалось единственное: пойти и посмотреть самим. Алит принес факел из пальмовых ветвей и, высоко подняв его над головой, повел нас в ночь через поля.

Прошагав около часа, мы увидели впереди смутные очертания поселка.

— Только, пожалуйста, осторожней, — сказал Алит. — В этой деревне полно разбойников, очень жестокие люди.

В деревне нас встретил хор завывающих от сторожевого рвения псов. После предупреждения Алита я не удивился бы, если бы «очень жестокие люди» выскочили на улицу с ножами, но все почему-то мирно спали. Очевидно, услышав лай, жители решили, что собаки отгоняют очередную стаю злых духов.

Алит повел нас по пустынным улицам к маленькому дому в центре селения и громко постучал в дверь. После некоторой паузы оттуда появился, сонно тараща глаза, человек с косматой шевелюрой. Алит объяснил, что мы пришли взглянуть на клесиха. Хозяин не мог в это поверить; понадобились долгие уговоры, прежде чем он впустил нас в дом. Он вытащил из-под кровати большой деревянный ящик, туго перевязанный шпагатом, развязал его и открыл крышку. Оттуда резко пахнуло чем-то кислым. Хозяин извлек из ящика свернувшееся в клубок существо размером с футбольный мяч, покрытое коричневыми треугольными чешуйками.

Клесих оказался панголином[7]. Хозяин осторожно опустил его на пол, где ящер остался лежать, тихонько раздувая бока.

Несколько минут мы молчали. Постепенно шар начал раскручиваться. Первым показался длинный цепкий хвост. Затем размотался острый влажный нос, а вслед за ним показалась любопытная мордочка. Зверек близоруко оглянулся, моргая угольно-черными глазками, и задышал сильнее. Никто не пошевелился. Осмелев, панголин развернулся во всю длину, встал на ноги и засеменил по комнате. Он удивительно напоминал миниатюрного динозавра. Дойдя до стены, он принялся сильными ударами когтистых передних лап рыть дырку в углу.

— Адух, — крикнул владелец зверя, подскочив к нему и ловко ухватив за хвост. Ящер, словно «тещин язык», снова свернулся в клубок, и его водворили обратно в ящик.

— Сто рупий, — сказал хозяин.

Я отрицательно мотнул головой. Для некоторых видов муравьедов заменителями обычной диеты могут стать рубленое мясо, сгущенное молоко и сырые яйца, но панголины питаются только муравьями, да еще не всякими. Не было никаких шансов довезти его до Лондона.

— Что он сделает с клесихом, если мы его не купим? — спросил я Алита.

В ответ мальчик ухмыльнулся и причмокнул губами:

— Съест его. Очень вкусно!

Я взглянул на ящик. Зверек высунулся наружу, положив на край передние лапы и мордочку; он облизывал дерево длинным липким языком в надежде найти муравьев.

— Двадцать рупий, — твердо сказал я, рассчитывая оправдать свою расточительность возможностью сфотографировать зверя, прежде чем отпустить его на свободу. Хозяин захлопнул крышку ящика и с готовностью вручил его мне.

Алит зажег новый факел из пальмовой ветки и, держа его высоко над головой, повел нас обратно через деревню и рисовые поля. Я осторожно шагал за ним, прижав к себе ящик. Светила желтая круглая луна. Темно-фиолетовые пальмы мягко раскачивались на фоне черного, бархатного неба, усыпанного звездами. Мы молча шли по узкой скользкой тропинке между высокими рисовыми стеблями. Танцующие жуки-светляки чуть озаряли путь таинственным зеленым светом. Сбоку угадывался причудливый силуэт храмовых ворот, в теплом воздухе нежно пахло красным жасмином. Сквозь стрекотание сверчков и журчание воды в оросительных каналах слабо доносились далекие звуки гамелана: где-то был в разгаре ночной праздник.

Мы знали, что это наша последняя ночь на Бали, и от этого стало особенно грустно.

Глава 5

Вулканы и другие приключения

В Сурабае нас ожидал Даан с кипой писем из Лондона, внушительным запасом прохладительных напитков и отличными известиями. Во-первых, ему удалось забронировать места на грузовом судне, отплывающем в Самаринду, городок на восточном побережье Калимантана, а во-вторых, он освободился от дел на две недели и был готов провести их с нами в качестве переводчика. Судно отправлялось через пять дней, но мы ничуть не расстроились; честно говоря, мы с Чарльзом даже обрадовались этой задержке. После многонедельного путешествия отдых был как нельзя кстати. Мы упаковали отснятую пленку в герметически закрывающиеся коробки, разложили по местам аппаратуру и отправились с Дааном и Пегги в их бунгало в горах, неподалеку от Сурабаи.

Прокаленные солнцем равнины вокруг города возделаны до последнего клочка. Мы ехали аллеями тамариндовых деревьев, мимо орошаемых рисовых полей и высокого, раскачивающегося под ветром сахарного тростника. Дорога круто забирала вверх, воздух становился прохладней и чище. Склоны были покрыты плантациями капоковых деревьев[8], сгибающихся под тяжестью стручков, из которых торчали белые пушистые волокна. Третес — деревня, где мы должны были остановиться, — раскинулась на высоте шестисот метров над уровнем моря на склонах одного из красивейших пирамидальных вулканов — Валиранга.

Ява — это часть огромной цепи вулканов, протянувшейся от Суматры на юго-восток через Яву, Вали и Флорес, а затем сворачивающей на север к Филиппинам. Именно здесь произошли в исторические времена самые сильные извержения, принесшие неисчислимые беды. В 1883 году взорвался лежащий между Явой и Суматрой маленький вулканический остров Кракатау[9]. Взрыв был такой титанической силы, что в воздух взметнулось около шести с половиной кубических километров скальных пород, покрыв море на огромном пространстве пемзой и подняв невиданную волну, обрушившуюся на побережья соседних островов и унесшую тридцать шесть тысяч жизней. Грохот колоссального взрыва был слышен далеко вокруг, он донесся даже до Австралии.

На одной только Яве насчитывается сто двадцать пять вулканов, из которых девятнадцать — действующие; обычно они просто дымят, но иногда вдруг начинают с чудовищной силой выбрасывать лаву, как в 1931 году, когда в результате извержения вулкана Мерапи погибло тысяча триста человек. Трудно переоценить влияние вулканов на природу острова и его жителей. Величественные вершины зловеще поднимаются над всей Явой; лава и пепел, столетиями наслаиваясь на острове, сделали его почву одной из самых плодородных в мире, а невероятный страх, охватывающий население в периоды вулканической активности, породил глубоко укоренившиеся в сознании островитян мифы о вулканах как обители всемогущих богов.

Валиранг считается уснувшим вулканом, однако из нашего бунгало в Третесе можно было видеть тоненькие струйки дыма, поднимающиеся из вершины на высоте около двух с половиной тысяч метров. Прохладный, бодрящий воздух быстро снял усталость, усугубленную сурабайской жарой, и я решил забраться наверх, чтобы заглянуть в кратер вулкана.

Чарльз на разделял моего энтузиазма, даже после того как я выяснил, что большую часть пути можно проехать верхом. Пришлось ехать одному. Я договорился, чтобы на следующее утро к дому привели лошадь.

Еще до зари к бунгало явился необыкновенно веселый старик в сопровождении лошади. Скакун оказался маленькой костлявой клячей с понурой головой и печальными глазами. Владелец энергично похлопывал ее по бокам и широко улыбался, демонстрируя остатки почерневших от бетеля зубов. Он явно давал понять, что его лошадь — самое сильное и надежное средство передвижения из всех имеющихся в Третесе и мне не придется сожалеть ни об одной рупии из той умопомрачительной суммы, за которую он дал мне ее напрокат.

[7] Панголины, или ящеры, — млекопитающие, относящиеся к одноименному отряду. На островах Индонезии распространен яванский ящер. Животное напоминает еловую шишку, покрытую сверху серо-коричневой роговой чешуей. Яванский ящер ведет сумеречный образ жизни. Питается муравьями и термитами. При опасности сворачивается в клубок, как еж. — Примеч. ред.

[8] Капоковое, или хлопковое, дерево имеет семена, внутри которых находятся шелковистые волокна, используемые как изоляционный материал. — Примеч. ред.

[9] Этот островок находится примерно в 40 км от Явы и Суматры. После извержения вулкана на нем совершенно исчезли растительность и животный мир. Через 50 лет на острове появились густые молодые леса и свыше 1200 видов животных, преимущественно беспозвоночных. — Примеч. ред.