— Папа — силач.
— Правильно. Я поднимаю целый дом, малышка. Уфф. А теперь я грузовик. Уфф.
Девочки завизжали от удовольствия. Однажды в Вене герр Хоффер видел настоящего силача в еврейском кафе. Он рассказал об этом девочкам — их рты в изумлении приоткрылись.
— Проказницы, в кухонном буфете есть миндальное печенье. А мы с папой разговариваем.
Девочки убежали.
— Генрих, он тебе нравится.
— Я ему подыгрываю, — ответил он тихо. — Поддерживаю к себе дружелюбное отношение. Это игра. Часть моей работы.
— Вот именно, мой милый. Пусть придет в форме, — заключила Сабина, отметая дальнейшие возражения влажным поцелуем.
И он пришел. В форме. Пахнущий цветочным табаком.
Глаза Сабины сверкали. В Лоэнфельде членство в СС считалось престижным. К тому же Бендель был красив — это любой дурак бы заметил. Он задал Сабине несколько вежливых вопросов и похвалил ее пироги. (Подумать только, шесть лет назад они принимали пироги как должное!) Герру Хофферу, однако, было неспокойно, в его квартире Бендель больше походил на ворона, чем на лакированный столик. Не говоря о том, что он уселся на диван рядом с Сабиной, что было вообще неправильно.
— Вы встречали фюрера, герр Бендель?
— Однажды я провел в его обществе целый день.
— Не может быть!
— В самолете. Мы летели с одного края Германии на другой. За все время герр рейхсканцлер не произнес ни слова.
— А я слышала, что он не умолкает часами.
Герра Хоффера охватил мимолетный страх, но Бендель только улыбнулся.
— Не сомневаюсь, он на это способен. Но согласитесь, о нем часто рассказывают противоречивые вещи. Ожидания редко совпадают с реальностью. Вот вы, фрау Хоффер, совсем не то, что я ожидал.
Сабина покраснела, наверное потому, что они случайно коснулись плечами.
— Хуже или лучше?
— Лучше, гораздо лучше.
— Вы хотите сказать, что составили себе мой портрет по описанию Генриха?
— Ничуть. Просто поддался стереотипу: домохозяйка определенного возраста, замужем за близоруким функционером.
Его игривая улыбка сгладила то, что могло бы показаться оскорблением. Сабина рассмеялась, а герр Хоффер подложил Бенделю еще пирога, скорее с гордостью, чем с обидой.
— Короче говоря, фюрер просто сидел напротив. Ни разу даже не улыбнулся. Вообще не шелохнулся. Не спал, глаза, во всяком случае, были открыты. Не ел, не пил. Никто не курил, разумеется.
— Наверное, вы были разочарованы, — Сабина сделала большие глаза, положив подбородок на руку. — Не в фюрере, разумеется, но вы ведь наверняка мечтали с ним поговорить.
— Нет-нет, фрау Хоффер. Тогда я понял всю его силу. — Голова Бенделя вдруг поползла вверх из коричневого воротника, будто на телескопической шее, глаза заблестели. — Однажды в детстве, фрау Хоффер, я пошел в берлинский зоопарк и долго простоял у клетки со львом. Он лежал, как кошка, положив голову на лапы и прикрыв глаза. Его уши слегка подрагивали, отгоняя мух, в остальном он был неподвижен, как статуя. А я все ждал, когда он пошевелится, потому что был дураком и думал, что сила — в движении. — Он покосился на герра Хоффера и снова повернулся к Сабине. — Настоящая сила в неподвижности, фрау Хоффер. Вы заметили, что я стараюсь не шевелить головой, когда разговариваю? Это придает мне авторитет. Если вертеть головой во время разговора, авторитета не будет. Конечно, мне пришлось воспитывать себя. Фюрер таким родился. Честно говоря, там, в самолете, мне было страшно. Я словно вошел в клетку. А в клетке, знаете ли, последнее, что тебе нужно, это чтобы лев зашевелился. Хотя я сомневаюсь, что фюрер вообще меня заметил. Он перевернул наши жизни и не замечает нас. Мы — продолжения его самого, не более.
— Скорее всего, вы правы, — заметил герр Хоффер. — Точно так же, как все мы — маленькие вертикальные продолжения Германии.
Бендель, расхохотавшись, потянулся за кофе. Сабина тоже захихикала, беззвучно, как совсем молоденькая девочка. Герр Хоффер решил сменить тему.
— На прошлой неделе у нас с герром штурмфюрером Бенделем был очень интересный разговор, помните?
Бендель рассеянно нахмурился.