Дмитрий Ульянов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Северный мартовский ветер принес на крымскую землю резкое похолодание и запах порохового дыма. На Украине полыхали бои с немецкими интервентами. Фронт медленно приближался к Перекопу и уже черной тенью касался Таврии.

Для защиты Крыма в спешном порядке формировались части Красной Армии. Но уже было видно, что хорошо обученную многочисленную армию оккупантов остановить не удастся. Тогда Таврический ЦИК, избранный в марте 1918 года на губернском съезде Советов, предпринял смелые организационные и дипломатические шаги. На очередном заседании Центрального Исполнительного Комитета член губкома партии Станислав Новосельский сообщил:

— Совнарком Российской Советской Социалистической Республики предлагает нам обнародовать свою республику в пределах нейтральной зоны, то есть весь Крым…

Таврический ЦИК принял постановление об образовании Советской Социалистической Республики Тавриды. Членов Таврического ЦИКа тревожило поведение буржуазных украинских националистов: своей предательской политикой они способствовали немецкому наступлению на Крым[40]. Ставку на немцев делали и татарские националисты. И тем не менее ЦИК пришел к единодушному мнению: объявить Советскую Таврию составной частью Российской Федерации, власть которой распространяется на Черноморский военный флот.

Заборы и стены домов украсились декретом:

«Центральный Исполнительный Комитет, согласно постановлению 1-го Учредительного съезда Советов рабочих, солдатских, крестьянских и поселянских депутатов, всех земельных и военно-революционных комитетов Тавриды, состоявшегося 10 марта 1918 года, объявляет территорию Крымского полуострова в составе Симферопольского, Феодосийского, Ялтинского, Евпаторийского, Перекопского уездов Советской Социалистической Республикой Тавриды».

Совет народных комиссаров республики возглавил Антон Павлович Слуцкий, присланный Лениным. Накануне заседания ЦИКа Антон Павлович встретился с Ульяновым и предложил ему занять пост комиссара по делам национальностей Крыма. Дмитрий Ильич ответил, что на этот пост нужен человек, до тонкостей разбирающийся в местных национальных условиях. Он же себя к таковым не относит. Для работы в наркомате Ульянов посоветовал привлечь товарищей, которых он хорошо знал по многолетней подпольной работе и которые могли со знанием дела разобраться в программах и программках многочисленных буржуазных партий, в частности татарских, немецких, караимских.

По рекомендации Слуцкого Дмитрий Ильич возглавил в правительстве Советской Тавриды Наркомат здравоохранения. Новые обязанности заставили переехать в Симферополь — столицу республики. Через несколько дней он был уже в командировке: объезжая города Крыма, создавал первые на полуострове советские медицинские учреждения. Врачей нет. Медикаментов нет. Работники ревкомов, куда Дмитрий Ильич обращался за содействием, не знали, за что хвататься: кругом разруха, саботаж, нет продовольствия, топлива, одежды.

С грустными мыслями нарком здравоохранения ехал в Симферополь. Видимо, нужно начинать с соответствующих декретов по созданию медицинских учреждений в уездах. Но в первую очередь выступить на заседании совнаркома…

В Симферополь попасть ему не удалось. Дорога оказалась перерезанной отрядами мусульманского корпуса, не добитого в январских боях и теперь занявшего леса Восточного Крыма. Пришлось возвращаться в Феодосию, чтоб оттуда дозвониться в совнарком, выяснить обстановку.

Оказалось, контрреволюция перешла в наступление повсеместно. Судьба Республики Тавриды была предрешена. Войска кайзеровской Германии ворвались в Крым. Сбивая малочисленные красногвардейские заслоны, они быстро продвигались в глубь полуострова. В спешном порядке началась эвакуация советских учреждений в Севастополь, под прикрытие военного флота. Туда же переехало и правительство во главе с Антоном Слуцким.

В Феодосию поступали сведения одно тревожнее другого, но все прямо или косвенно были связаны с продвижением немецких войск по дорогам Таврии.

Поздно вечером в дом Теребнинской на Керченском шоссе, где поселился Дмитрий Ильич, заглянул Хмелько, товарищ по довоенному подполью, а ныне член Феодосийского ревкома. Он только что возвратился из Судака, там принимал участие в разгроме банды татарских националистов, замучивших председателя местного ревкома Суворова и безоружных моряков, обслуживавших маяк на мысе Меганом. Но самую печальную новость Дмитрий Ильич узнал из газеты, которую Хмелько захватил с собой. Это были «Известия ВЦИК» от 22 апреля 1918 года. Газета сообщала:

«Немецко-австрийские войска заняли Симферополь. У входа в Севастополь немецкие подводные лодки начали свою «контрольную работу»… Что же касается Крыма, то здесь немецкое правительство не пробовало даже найти какое-либо оправдание для своих действий. На Крым, который даже в Украинском универсале признается русским, направлены теперь захватные вожделения немцев, преследующих здесь одну цель. Русский Черноморский флот, господствующий на Черном море, должен быть уничтожен, не знаем, в пользу ли Украины или турецкого султана, но другой цели, кроме уничтожения русского Черноморского флота, не может преследовать германская армия в Крыму».

Казалось, Советская власть обосновалась в Крыму надежно, навсегда. А уже сданы Евпатория, Симферополь. Неизвестно, что происходило в Севастополе… Пока не оккупирована немцами Феодосия, надо попытаться проскочить в Севастополь морем. По берегу бесполезно: татарские националисты перехватят. Но в Феодосии не нашлось ни одного катера: еще месяц назад они были переброшены в Керчь для охраны пролива, с Кубани ждали высадки белогвардейского десанта. Теперь поговаривали, что немцы дойдут до Керчи, соединятся с белогвардейцами. Слухи о том, что немцы занимают весь полуостров, вскоре подтвердились орудийными выстрелами: на море около Судака шла артиллерийская дуэль. Сомнений не было — немецкий флот препятствовал эвакуации войск Советской Таврии. Караваны судов, отстреливаясь от наседавшего врага, тянулись на юго-восток, в неоккупированные порты Северного Кавказа.

А ночью в центре Феодосии неожиданно вспыхнула ружейная перестрелка. На рассвете к Дмитрию Ильичу в сопровождении красногвардейцев заскочил Хмелько. Он осторожно поддерживал раненую руку. На пыльном бинте проступала кровь. Оказалось, подпольная контрреволюционная организация, называвшая себя «Союзом инвалидов», подняла мятеж. Офицеры, составлявшие ядро организации, захватили почту. Пришлось их выбивать силой.

Хмелько предупредил, что завтра-послезавтра немцы будут в городе, и пообещал прислать подводу. Друзья распрощались. Это была их последняя встреча[41].

В сопровождении опытного проводника Ульянов выехал в Евпаторию. Там он был известен узкому кругу людей как санитарный врач Феодосийского уезда. Он не знал, что несколько дней назад трагическая судьба постигла комиссаров Республики Тавриды Антона Слуцкого, Яна Тарвацкого, Алексея Коляденко, Станислава Новосельского и друга Дмитрия Ильича еще по довоенному подполью Тимофея Гавриловича Багликова.

…21 апреля, не дождавшись корабля из Севастополя, члены ЦИКа Тавриды решили на автомобилях проскочить из Ялты в Феодосию, чтобы оттуда морем уйти и Новороссийск. Утром Алексей Коляденко позвонил в Алушту. К телефону подошел начальник милиции левый эсер Белов. Он заверил комиссара, что в городе Советская власть держится крепко, можно ехать спокойно, а сам тут же передал эскадронцам — главарям татарского контрреволюционного мятежа — встретить большевиков как следует.

У деревни Биюк-Ламбат татарские националисты устроили засаду, и члены правительства Советской Республики Тавриды были схвачены и доставлены в Алушту к Белову. Татары избили связанных комиссаров, затем раздели и втолкнули в каменный подвал купеческой дачи. Двое суток Белов зверски издевался над комиссарами-большевиками. На третий день в бухту вошел миноносец с десантом красных моряков, спешивших на выручку членов ЦИКа. Татарские националисты увели пленников в горы и в трех километрах от города изрубили шашками.

…Весть о мученической смерти членов правительства Советской Тавриды была получена Владимиром Ильичей вместе с фронтовой сводкой. Член реввоенсовета республики Семен Иванович Аралов сообщил также, что пока нет никаких сведений о наркоме здравоохранения Ульянове. Может, он в Новороссийске?

19 мая 1918 года на имя комиссара Черноморского флота поступила радиограмма. Реввоенсовет республики предписывал установить местонахождение Д. И. Ульянова. Командование флота радировало: в Новороссийск комиссар Ульянов не прибыл…

ЕВПАТОРИЙСКОЕ ПОДПОЛЬЕ

На рассвете пароконная подвода тихо въехала в Евпаторию. В город Дмитрий Ильич добрался в общем-то благополучно. Проводник оказался человеком боевым и бывалым.

Вскоре товарищ Андрей, так теперь называли подпольщики Дмитрия Ильича, уже работал врачом в евпаторийской городской больнице. Больница была превращена в опорный пункт большевистской партийной организации.

Шло жаркое лето 1918 года. Крымские большевики еще не могли противостоять хорошо вооруженным войскам оккупантов. За создание боевого партизанского отряда и взялся товарищ Андрей.

В середине августа уполномоченный ЦК КП(б)У Александр Иванович Находкин познакомил Дмитрия Ильича с двадцатилетним каменотесом Иваном Петриченко. По мнению Товарищей, он мог бы возглавить партизанский отряд. Иван Никифорович Петриченко был богатырского телосложения, с черными закрученными кверху усами на крупном загорелом лице, носил обувь самого большого размера. В Евпатории его хорошо знали. Это он год назад на глазах у прохожих, спасаясь от ареста, кулаком насмерть убил офицера. Тогда ему удалось спрятаться в Севастополе. Там летом 1918 года он вступил в большевистскую партию и в начале августа вернулся в Евпаторию, сколотил группу конных бойцов, которая вскоре была сильно потрепана в боях с белогвардейцами. И вот теперь он с горсткой людей скрывался вблизи от города, в Мамайских каменоломнях. Здесь он знал каждую пещеру.

Петриченко охотно согласился возглавить партизанский отряд, которому сам он дал название «Красные каски». Дмитрий Ильич пообещал достать оружие и боеприпасы, но предупредил, что боевые действия отряда должны согласовываться со всем партизанским движением в Крыму.

На плечи Дмитрия Ильича легли заботы по снабжению отряда оружием. В Симферополе по решению Совнаркома Тавриды была заложена база оружия. Предстояло связаться с симферопольскими подпольщиками. Получив явку, Дмитрий Ильич сам отправился в город. Уже через неделю у Мамайских каменоломен партизаны сгружали с подвод ящики с патронами.

Отряд начал боевые операции. Появились первые раненые. Партизанского госпиталя не было. И раненые сначала лечились в городской больнице. Но вскоре белогвардейская контрразведка (в Евпатории ее возглавлял полковник Демин) узнала, что раненые партизаны обращаются за помощью к врачам города. Комендант Евпатории издал приказ, запрещавший лечить раненых без разрешения оккупационных властей. За невыполнение приказа — расстрел.

[40] В начале 1918 года буржуазная Украинская Рада объявила Черноморский военный флот принадлежностью Украины. — Прим. автора.

[41] И. Г. Хмельницкий (Хмелько), впоследствии председатель Феодосийского подпольного горкома КП(б)У, в мае 1920 года был выдан белогвардейской контрразведке провокатором Ахтырским. Перед казнью принял смертельную дозу морфия, который передала ему подпольщица. — Прим. автора.