Экипаж боцмана Рябова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да подожди ты! — возмутилась Вера Андреевна. — Дай девочке умыться да позавтракать.

— И нет, и нет, и нет! — запротестовал мальчик. — Ничего есть не смей, мама заругается. Уже всё готово, и мама ждёт. И умоешься у нас. — Он схватил Наташу за рукав и потащил к двери…

Тётя Мэнева была не менее гостеприимна и щедра на угощение, чем Вера Андреевна. На столе у неё тоже были и оленина, и пельмени, и голец, и камбала, и холодец, и пироги. И опять, конечно, искусно приготовленные оленьи языки.

— Что же ты, Наташенька, плохо кушаешь? — убивалась Мэнева. — Мало кушаешь, плохо кушаешь. Надо много, надо хорошо кушать, как мой Ефим. Он сырое мясо, мороженую оленину любит. Строгает и кушает, строгает и кушает. Наверно, пол-оленя может скушать.

От спирта, предложенного Мэневой, Степан Егорович отказался.

— Ты ведь знаешь, Мэнева, я не пью, — отводя руку хозяйки с рюмкой, сказал Степан Егорович. — В молодости немного баловался, когда плавал. И покуривал. А потом отказался от всей этой гадости. Вот ты, Мэнева, о мороженой оленине вспомнила. Давненько я её не пробовал.

— Ах ты!.. — всполошилась тётя Мэнева. — Что же это я, и не предложила! А ведь раньше видела: ты, Егорыч, помню, тоже строгал и кушал… Сейчас до ямы дойду.

Вскоре Мэнева принесла огромный кусок розовой мороженой оленьей мякоти. Она вытащила из деревянных ножен, висящих у неё на широком матросском ремне, большой охотничий нож и подала Поморцеву.

— Скушаешь всё — сыт будешь, — сказала Мэнева, улыбаясь.

Сказочник взял нож и попробовал его на ноготь. Потом он легко и ловко отстрогнул от куска длинную, вмиг изогнувшуюся в маленькую дугу, ровную полосу мяса. Было видно, что нож остёр, как бритва.

С чувством затаённого любопытства и страха наблюдала Наташа за Степаном Егоровичем, а он взял один конец мясной полоски в зубы и быстрым взмахом ножа снизу вверх отсек его у самых губ. Наташа даже вскрикнула от испуга. А губы? А нос? Нет, ничего, крови нету, а Степан Егорович улыбается и жуёт.

Наташа стояла перепуганная, а тётя Мэнева и Илюша, глядя на неё, хохотали.

Пока сказочник пережёвывал кусок, тётя Мэнева взяла у него нож, так же быстро и сноровисто отстрогнула от куска длинную полоску, так же ухватила один конец её зубами, а потом тоже снизу вверх, к носу, отсекла его резким ударом ножа.

От Алексея Кирилловича Наташа слышала, что ненцы едят сырое мороженое и горячее, от только что зарезанного оленя мясо. Но о таком употреблении ножа она не знала и потому перепугалась.

— И ты так умеешь? — спросила она у Илюши.

— А чего тут уметь? Просто. Ой, уже восемь часов! Сейчас поедем.

— На оленях?

— Понятно, на оленях. Я скоро приду. Собирайтесь.

Наташа моментально забыла о своём испуге и, тормоша Степана Егоровича, закричала:

— На оленях! На оленях! Степан Егорович, поедем на оленях!

Спустя полчаса в комнату вбежал Илюша.

— Упряжки здесь. Поехали.

Тётя Мэнева принесла для Наташи свою малицу.

— Надень, — сказала она. — В тундре мокро, болото, на ходу брызгать будет. Надень!

Илюша тоже надел малицу, подпоясался ремнём. На его ремне висел нож в деревянных ножнах, как у тёти Мэневы, но только поменьше.

Невдалеке от дома стояли две нарты. Запряжённые в них олени прилегли на землю. Нарты были покрыты шкурами. Пожилой ненец приветствовал Поморцев а:

— Здорово, юре! Когда приехал? Садись!

— Здорово, Василий! — весело отвечал сказочник. — Как поживаешь?

По окрику Василия олени вскочили. Илюша взял с нарт длинный шест, который, как знала Наташа, назывался хореем и служил для управления оленьей упряжкой.

— Садись!