Чемпионат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они пошли вдоль высоченного забора на набережную, собираясь пройти к Дьяковому городищу, чтобы потом засесть в заведение, которое сохранилось в том виде, который они помнили, учась в Университете. За стеной тем временем послышались звуки выстрелов и взрывов.

— Слышал, скоро для самых больших шишек в Кремле полигон открывают? — спросил Ганжа

— Да я уже никакой мерзости в этом мире не удивляюсь. Злости уже не осталось, какая апатичная усталость накатывает.

— Да, правильно! Нам нужны холодные головы. А вот аморфных выжигаем калёным железом. Слышишь, Юрец? Не тухни, вдохни дух предков, что здесь полегли.

— Ну опять ты всё перепутал — не полегли, и не совсем предки, — вяло перечил раздухарившемуся Ганже Юра. — Они были финно-уграми, а я славянин, и ушли они отсюда по-тихому, никто ни за что не бился. Хотя в определённом смысле они были между собой тоже родственники, только далёкие.

— Погодь, а чего ж мы к этим пораженцам тогда прёмся?! Так и нас «уйдут по-тихому». Собственно, как сейчас и происходит активно. Может, минуя захоронения, сразу в пивняк? — перешёл к главному Ганжа.

— Понимаешь… нет, ты не поймёшь, пивная твоя душа. Просто попробуй представить: тысяча лет назад… что здесь было, полторы тысячи… Всё прозрачно и понятно, у природы бери то, что нужно для жизни, защищай свой род и семью от пришлых чужаков и давай жизнь потомкам. В лесу — звери, в реке — рыба, кругом — лес, девственный и нетронутый, летом — солнце радует, зимой — снег очищает… Люди друг другу помогают, в душе порывы несут честные и понятные.

— А даже если так, а даже если тебе поверю — то ведь скучно же было! То ли дело у нас, веселуха непрерывная, — продолжал подзуживать друга Ганжа. Ему было как всегда бодро и весело, злить или раздражать друга он не хотел, а просто развлекался, пытаясь хоть чуть-чуть растормошить понурого, как всегда в последнее время, Юру.

— Да веселуха-то эта фальшивая — на костях одних, да на горбах других. Планету гробим, друг друга унижаем, потомкам оставляем пепел и обломки… Ладно, чего в сотый раз перетирать былое. Пришли уже.

Забор от реки круто забирал вверх, оставляя нетронутыми склон кургана и овраг. Они упирались в заброшенное теперь здание Университета. Здесь, под раскидистой рябиной, которая разбавляла общую ноябрьскую серость оранжевыми брызгами ягод, была врыта основательная лавочка. Юра, не глядя, присел на мокрую заскорузлую древесину.

— Ладно, давай быстрее медитируй, а то я промок уже давно в этой «непромокаемой» курточке.

Конечно, это была никакая не медитация и не уход от реальности, просто Юре в этом месте удавалось найти ту опору, которая часто шаталась под непрерывным градом бурных событий в его жизни. Он устремлял свой взор в туманную даль заброшенных районов Печатников. Перед его глазами всплывали дремучие картины древних жителей здешних мест, он окунался мыслями в их быт и пропитывался духом того времени. Спокойствие и уверенность наполняли его, оживляя его взор внутренним светом.

На такое превращение Ганжа не преминул отреагировать:

— О, всё! Проснулась силушка-то богатырская! Всем врагам и басурманам теперь хана! — они оба улыбались, а их лица, умытые ледяным дождём, посвежели и выглядели помолодевшими.

Потом они сидели в уютном тепле пивного ресторанчика «Гуэль», который чудесным образом избежал превращения в новомодное заведение с автоподачей блюд. Здесь так же, как и двадцать лет назад сновали официанты, а пиво наливалось в большие и увесистые стеклянные кружки.

Ганжа вдыхал пену, а голодный и непьющий Бобров налегал на жаренную с грибами картошку. Вкусовые ощущения ненадолго приглушили градус их беседы, которая велась вокруг до около положения в «Московии» и «Возрождении», никак не выйдя на заданную Юрой траекторию. Он хотел добиться ясности положения вещей. Полной ясности. А ему предлагался лишь узкий коридор для ведения «боевых» действий по конкретной задаче.

— В общем, Робинсон так готовит команду, что вы сможете гарантированно обыграть «Гэлэкси», а тебе уготована будет решающая роль.

— Что-то в этом не так всё. Блёкло и надуманно. Поддавки какие-то. Точнее наоборот, разыгранный спектакль. Хотелось какой-то если не революции, то решительного изменения сознания людей, показать им всю низость бытия такого искусственного. А получается, мы по этим же правилам играем.

Ганжа нахмурился и сделал внушительный глоток пива.

— Не хотел я тебе этого рассказывать и тревожить твою и так слишком нежную душу, но ты ж парень у нас головастый и сам вон почти допёр. Только наивный (тебе уже сорок лет сейчас стукнет, а ты романтичен, как мальчик!) твой мозг всего цинизма реальности не может вместить, вот и ходишь ты рядом, копя усталость от угрюмого изумления всё новым и новым «изобретениям» «прогрессивного человечества». В общем, в нашем, типа, государстве, этой опухоли на теле бывшей нашей огромной страны, которые западные товарищи, они же хозяева жизни и планеты, назвали «Moscow Republic», не только футболяют по сценарию. Вся жизнь течёт по написанному.

— Тю… так это ж давно так! Наверху управляют, народ безмолвствует.

— Ага, только тут не просто управляют политикой, экономикой и тому подобным. Здесь также, вот как Робинсон наш делает, пишется сценарий на предстоящую «игру», и исполнители выдают спектакль с предсказуемым результатом. Только игроков в этой команде не одиннадцать, а тридцать с лишним миллионов. Граждан. С низким статусом и не очень, богатых и нищих, звёзд шоубиза и водителей мобайлей… Для всех есть прописанная роль, которую он исполняет. В магазин сходил, кино посмотрел, с девушкой в ресторане пообедал — как-то так. Если драка какая, происшествие или нарушение закона — будь уверен, неслучайно и всё под контролем.

— Вот я и не знал, Серёг, что ты можешь увлекаться такой низкопробной конспирологией! — теперь настала очередь Боброва ёрничать.

— Вот ты смешной! В светлое будущее он верит, а в чёрное настоящее, которое друг ему рисует — нет. Я ж видел коды эти. Мне ж наши умельцы их расшифровали и по ним предсказать можно жизнь нашей страны до мельчайших подробностей. Когда дворник Вася выйдет улицу чистить, а фабриковод Ахмет войдёт в свой гарем и увидит там этого Васю. Ну, к примеру (забавный, кстати, был случай — мы тогда и попкорном запаслись). И не обязательно люденами должны быть они — достаточно того, что компьютер имеет и там уж ему мозг полощут всеми доступными способами.

— Ну, постой… а мы? Как же мы? — Юрий сразу стал анализировать своё поведение, поведение близких и знакомых.

— Так вот в этом и загвоздка! Что есть ещё исключения! Тех, кто ещё думает своей башкой! Вот мы для них и есть головная боль… гм… каламбур. И пока закона про принудительное чипование нет, нужно действовать. Долго-то гулять нам без этих хреновин в мозгах не дадут.

Разговор вышел долгим и угрюмым, но свет в конце тоннеля всё же наметился. Друзья вышли из заведения уже за полночь. На улице промозглый ветер швырял мусор по безлюдным углам, а на небе сквозь клочковатые облака мутновато просвечивала обгрызенная Луна.

Санкт-Петербург уже с вокзала пыхал приграничным воздухом. Центр кишел солдатами НАТО, родными полицейскими и таможенными служаками, которые вцеплялись в каждого, кто осмеливался в открытую тащить весомый багаж.

Юра встретился с человеком из местного филиала «Возрождения». Тот обеспечил его транспортом (мотоцикл), пропуском через Карелию и натовской визой для Финляндии. Походные манатки (палатка, спальник и всякая мелочь) у Юры были собственные, поэтому он был довольно свободен в передвижении, благо финансы имелись, а пропуск должен был обеспечить беспрепятственное преодоление многочисленных кордонов.

К вечеру возле деревни Искровка он преодолел первую заставу нарождающейся Карельской Республики и заночевал на подъезде к Брусничной, разбив лагерь возле типично карельского озера Нуйямаярви. Закат измазал северо-западную часть неба малиновым, предрекая сильный ветер назавтра. Юра сжимал кружку с чаем, глядя на затухающий костёр. Голову туманили грустные мысли, и в то же время будоражила выполняемая им миссия. Мир менялся на глазах, его родная страна раскалывалась крупными кусками, рвалась на лоскуты. Его любимая Карелия отгородилась независимостью. Но среди этой кручины мелькал образ Леры, и сразу он теплел взором, а мысли прирастали мечтами.