Чемпионат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А как же родители?

— Да как будто ты не знаешь, что ты им как дочь родная, — заулыбался Юра, уловив в её словах надежду, что расставание уже не грозит неотвратимой гильотиной.

Но дальше всё пошло вкривь и вкось. Мама Леры ещё не единожды устраивала скандалы, принуждала дочь собираться с ними. Лера погрузилась в мрачную депрессию, из которой вывести её не удавалось даже Юре. И, когда мать с отчимом всё же отчалили без Леры, она стала жить одна в квартире на Смоленке, замкнувшись от окружающего мира.

А беда, как водится, не приходит одна, и ворота Юре пришлось отворять сполна.

Играть предстояло на выезде, то есть в Буэнос-Айресе. И если преодоление огромного расстояния разрешалось перелётом на сверхзвуковом лайнере (за семь часов), то разницу часовых поясов компенсировать ещё не научились. Люденам, понятное дело, было всё равно, а вот Юре матч, начинающийся в 17.00 по местному времени, что соответствовало двенадцати ночи по-московскому, должен был создать дополнительные трудности, ибо его организм с закатом солнца привык принимать горизонтальное положение и отключать мозг.

Из аэропорта они поехали сразу на стадион. Город наваливался громадой, в которой было плохо налажено транспортное сообщение. Летающего транспорта не было вовсе. В душной копоти передвигались толпы народа. Преобладали азиатские и индейские лица. Автобус пересекал почти весь город и уже перед самым стадионом в окне мелькнул океан. Мутные воды неспешно ворочались, прибивая многочисленный мусор к невзрачной набережной.

В самолёте Юра убивал время сном, едой и занятиями на геоноуте. Состояние его после перелёта было средней паршивости, но полностью разбитым он не был. И он с удивлением почувствовал предстартовый мандраж: «Ну надо же! Чегой-то такое твориться-то! Уж лет десять ни сном ни духом про предстартовое волнение, а тут — на тебе! Удивительное дело».

На стадионе «Антонио Веспучио» Бобров бывал много раз. Больше того, на это стадионе у него были удачные, даже звёздные минуты. И когда он появился на разминку, наполняющийся стадион зашумел — здесь были и приободряющие крики, и свист из опасения сильного противника (аутсайдер аутсайдером, а Бобров — это фигура), и девчачий визг поклонниц.

Установку для команды, читай, индивидуально для Боброва (люденов программировали) Робинсон провёл ещё в самолёте. Тогда же «прошили» люденов. Так что сейчас оставалось разогреть свои мышцы и свой дух в течение оставшегося часа до стартового свистка.

И вот они уже в коридоре, бок о бок с этими аргентинскими быками. «И чего они проигрывают? Здоровенные лоси, ноги, как столбы, рожи зверские — всё в рамках современной игры». Бобров, как капитан, пожал ручки судье и капитану аргентинцев, который глазами намекал на полное изничтожение «Московии». На трибунах фаны выдавали какой-то незамысловатый перфоманс — бело-голубые цвета объёмным солнцем вставали над трибунами. Народ был заряжен на зрелища и, насколько Юрий понимал испанский, требовали крови.

— Ром, вначале не лезь на рожон. Отсидимся чуток. Сейчас с первых секунд они будут топтать, пускай наши чурбаны их пыл охладят. А то ещё сломают тебя, — давал последние напутствия Бобров, стоя в центральном круге.

Стартовый свисток потонул в оглушительном рёве семидесятитысячной озверевшей толпы. Мысли Робинсона и Боброва о начальном штурме ворот «Московии» оказались верными. Своих двух киборгов Аргентина запустила в глубокий офсайд, где они ошивались в ожидании мяча, попутно исподтишка пытаясь увечить московитских защитников. Боброву пришлось напрячь все свои инстинкты, чтобы не быть покалеченным, а с определённого момента начать вести игру. А сейчас просто надо было выстоять. Громилы Аргентины смыкались в стычках с люденами в борьбе за мяч, а иногда и без борьбы. Появилась первая кровь. Белый мяч снежком метался по чёрному полю. Какая бы то ни было мысль, кроме сокрушительного топтания, отсутствовала. Оборона «Московии» трещала, но держалась. Людены, благодаря зашитой программе, держались компактно, поддерживали друг друга и спешили на выручку. Ромина задача была в эти первые минуты матча такая же, как и Боброва — беречь ноги и голову и ждать момента. Так же в поте лица трудился вратарь Могучев, который, оправдывая свою фамилию, горой мускулов стоял на страже не только своих ворот, но и своего здоровья, отпихивая и отгоняя пинками и подзатыльниками особо грубых нападающих. Бесплодные попытки Аргентины забить гол и создать опасные моменты упирались в организованную и крепкую защиту. К тридцатой минуте их мощный запал приутих и затлел робкими попытками построить осмысленную игру. Больше в закромах тренерского задания на матч ничего у них не было. Бобров понял, что пора.

Перестроив своих люденов нужной словесной командой, он настроил их на отбор мяча. К Роме прилепил одного телохранителя-подыгровщика, а сам расслабился и приготовился играть. И тут же получил удар в бедро прямой ногой. Боль прошла серой молнией в мозг, и Юра рухнул как подкошенный. «Вот и поиграли, Валентин Анатольевич», — успел подумать Бобров, увидев вскочившего с тренерского кресла Проскурина. Но лежать было бесполезно — медицинские бригады упразднили шесть лет назад «для динамичности зрелища». Оставалось или уползать, или играть дальше. «Не получить ещё раз теперь главное». Он успел отпрыгнуть на одной ноге от пробегающего тараном рядом аргентинца, который избрал своей целью Васильева. А Ромка меж тем, получив пас, летел сапсаном на ворота. Его скорость позволяла проскакивать разреженные и не ориентированные на оборону защитные порядки противника. Помеха оставалась одна — возле ворот обосновался головорез-охранник вратаря. Он уже занёс свою кочергу, чтобы срубить легконого нападающего. Бобров, кое-как доковыляв до штрафной, успел крикнуть Роминому помощнику: «Взять его», и тот ломанул на головореза, поставил заслон Васильеву. Рома, не имея шансов протолкнуть мяч мимо вратаря, откатил его Боброву — тот в кривом подкате вогнал в сетку ворот. Хромая, он принимал поздравления партнёров.

Тишина, сразу после гола, сменилась неимоверным гулом. С трибун полетели различные предметы.

— Нужно забить ещё парочку, — Бобров не просил, он отдавал распоряжение своей команде. Робинсон-Проскурин показывал ему большой палец и спокойно улыбался. Но только после второго гола, когда он, ковыляя, вновь пригнал свою команду в атаку и на этот раз сам отдал пас Васильеву, который рубанул в «девятку», Боброву подумалось: «Кажется, получается».

На перерыв им пришлось пробегать под щитами охранников, так как с трибун продолжали лететь увесистые и опасные штуковины.

В раздевалке врач вынес неутешительный вердикт «ушиб мышцы» и рекомендовал замену.

— А вообще удивительно, как он не сломал тебе ногу, — покачал головой Шангрилу, индиец, который знал русский и был дельным эскулапом.

— Ну вот и добегаю хотя бы до третьего гола, — решил за себя Юра.

— К чему этот героизм? Видишь же, что удаётся, — возразил ему Проскурин.

— Как раз чую опасность, Валентин Анатольевич. Они ж сейчас озверевшие вновь выйдут. А наших «умников» не перестроишь сейчас. Только на поле я их командой могу подхлестнуть. Как-нибудь сдюжу, вроде и не болит уже, — тут Юра покривил душой — тягучая боль острым шилом продырявливала левую ногу.

Во втором тайме аргентинская дружина, видимо, «накачанная» в раздевалке снова молотом ухнула в крушащую всё атаку, попутно стараясь добить Боброва. По всей видимости, тренер противника смекнул, откуда исходит главная угроза. Юра понял, что без телохранителя ему не выжить. Алмаз стал прикрытием, прочным телом охраняя своего лидера. Выдержав, как и в начале игры, навал хозяев, «Московия» усилиями Боброва начала вновь плести атакующие комбинации. Но Рома потратил много сил на бестолковую беготню, а потому убегать уже не успевал — раз за разом его укладывали в жёстких подкатах на газон. Третий гол никак не шёл, и вообще Аргентина несколько раз убегала в контратаку — выручал Могучев. Минут за двадцать Юра почувствовал судороги в раненой ноге и понял, что его команду могут добить, несмотря на преимущество в счёте. Поднапрягшись, он в очередной раз погнал команду вперёд, сам грациозной хромоножкой передвигаясь к штрафной противника. И тут удача — игра рукой и штрафной в сторону Аргентины! Сам факт того, что судья назначил такое наказание против хозяев, удивлял, но подарком нужно было воспользоваться, кровь из носу. Юра настроил бутсы, прикинул угол и, коротко разбежавшись, ударил по светящемуся белому шару. Тот по изумительной траектории, чиркнув по траве, вонзился в сетку ворот. Стадион вновь заткнулся. А Юра, на плечах товарищей по команде, заменился.

Оставшиеся двадцать минут команды доигрывали — «Московия» без Боброва тупо держала мяч, при случае пиная его вперёд на удачу, что зацепится Васильев. А Аргентина была морально опустошена, и силы покидали её на глазах. Финальный свисток зафиксировал первую победу «Московии», да ещё какую! Робинсон, подмигнув Боброву, пожал руки своим футболистам. А Юра сам устало подумал, что Лера уже прибежала бы к нему, чтобы не поздравить, а поругать за травму. Если бы она была тут… если бы она смотрела матч…

Юра хотел увильнуть от участия в матче с «Плешкой» — надо было остаться с Лерой. Но надавили на институтский патриотизм, да и Лера по телефону сказала, что ему лучше сыграть: «Малыш, ну я же в порядке. Чуть-чуть ещё грустная, но уже проходит. А для „Возрождения“ там важно сыграть. Там же „чёрные“ одни…». И он поехал. Сел вместе со всем в автобус и задремал.

Осень в тот год долго баловала столицу сухой и ясной погодой, но в конце концов пронзительно синее небо нахмурилось тучами, стало серо, сыро и мрачно. Порывистый ветер обрывал некрасивые уже листья с мокрых деревьев, а дождь прилеплял их к тротуарам и мостовым.

Ехать было близко, на бывший стадион «Торпедо» — Юра и задремать не успел. Вообще, игра предстояла неприятная — сейчас куча «ар» будет угрожать, сбегутся все московские «аулы» (уже давно Университет Экономики (что раньше был Плехановским) был пристанищем исключительно кавказских людей и их детишек). С неприятным чувством Юра вылез из автобуса, взял сумку и тут же к нему подбежали несколько смуглых ребят с неизменными бородками.

— Юрий Владимирович, уделите, пожалуйста, нам немного внимания, — акцент лишь подчёркивал неожиданную вежливость обращения.

Юра, несколько опешил, чем и воспользовались делегаты, под белы рученьки отведя его в одно из подтрибунных помещений. Там было битком набито важных дядек в дорогих костюмах. «Ну, может, бить и не будут, но ничего хорошего не жди». Бобров внутренне сжался, не ожидая ничего хорошего от такой «встречи в верхах». Выдвинулся, по всей видимости, главный босс:

— Юрий, меня зовут Гамзат Рафусаилович. И вот что мы хотим тебе предложить. Зачем тебе вот это студенческая лига с непонятными целями, разбитыми полями? Ты же знаешь, какая слава, какой почёт и деньги тебя ждут.

«Ну, начинается, а то что-то давно не было. Что у нас тут на очереди? „Терек“ или „Анжи“?»