— Знаешь, Эля мне писала, еще в больницу, что ты прекрасно плаваешь и что вообще ты редкий… Тебе она тоже успела это сказать. Нет? Вот видишь, девочки скрытные… Наверно, она с тобой все время ссорилась? Иногда она бывает невыносима.
«Выходит, они ничего о нас не знают? Совсем ничего… — подумал я. — Так же, как и мы о них. Словно и не общаемся друг с другом. Может, так и должно быть?»
Уже в дверях, когда я благодарил за приветы для родителей и для дедушки с бабушкой, пришел все-таки черед вопросу:
— А как учишься, Юрок? Хорошо? Кем хочешь быть? Я рассмеялся:
— Так… неплохо… Еще не знаю кем. Там видно будет… В Отвоцк я вернулся к вечеру.
— Я заблудился в Варшаве, извините, — сказал я тетке. — Когда приезжаешь из такой дыры, как Божехов, можно ведь в Варшаве и заблудиться, правда?
Я проглотил свой ужин, верней сказать, обед. Сташек занимался на кухне, тетка штопала. Я взял газету, просмотрел… и вдруг, сам не знаю почему, мне в голову пришла мысль, что я здесь уже третий или четвертый день, а не послал даже открытки в Божехов. А ведь обещал бабушке. Может, они беспокоятся, не знают, доехал ли я вообще до Варшавы…
— Тетя, у вас есть бумага для письма? — спросил я.
— Поищи там в буфете, в ящике… Под квитанциями…
Я открыл ящик, там был ворох всяких счетов, квитанций и прочего хлама. Я стал их перебирать, перекладывать из руки в руку… И вдруг застыл от изумления. Не поверил собственным глазам: у меня в руке было мое письмо к маме, даже не распечатанное.
Не знаю, долго ли я стоял так с письмом в руке, пытаясь успокоиться, свыкнуться, объяснить это самому себе.
— Ну что, отыскал бумагу? — долетел до меня голос тетки из кухни Я подошел к ней и сунул под нос письмо.
— Я отослал его три недели назад! Почему она не прочитала?.. Тетка взяла конверт, поправила очки. Я думал, она смутится будет оправдываться. Но она спокойно, как ни в чем не бывало объяснила. Даже удивление было у нее в голосе:
— Надо же!.. Какая память! Сунула в ящик, и из головы вон! Впрочем, кажется, ничего не случилось… Так ли это важно?
Сташек поднял голову, посмотрел на нее, на меня.
— Ничего не случилось! Пустяки!.. — И я вырвал письмо у нее из рук.
— Понимаешь, я не подумала… — заговорила тетка, но Сташек ее оборвал:
— О многом, мама, ты не подумала! Например, о том, что ему через два дня в школу! Я тебя предупреждал: добром это не кончится! — почти крикнул он.
Тетка вновь принялась за штопку.
— Не ори. Приедет, сама решит… — проговорила она сухо.
Глава 24
Мне не заснуть, но я спокоен. Перед глазами проходит все еще раз, с самого начала. Только теперь я вижу это по-другому, не так, как еще вчера. Надо найти, надо понять самое главное. Теперь я знаю гораздо больше о других людях и о самом себе.
Сквозь приоткрытую дверь мерцает свет на кухне. Наверно, Сташек еще занимается. Который все-таки час? Я встал с постели и отправился к Сташеку.
— Не спится? Присаживайся, мне тоже вся эта зубрежка осточертела. Будешь пить чай?
Я подошел к окну, распахнул его настежь. Сел на подоконник.
— Душно тут у вас…
— У вас? Да ведь ты хочешь остаться… Получается, значит, у нас.
— Сташек, скажи: почему все так происходит? Почему они такие?
— Не понимаешь…
— Нет, я понимаю. Но скажи: кто все-таки прав? Сташек задумался.