— Так ведь у тебя отпуск, а? А ты все сидишь на шахте, целыми днями.
— Небольшая авария! Надо туда сходить… А дома? Что мне делать дома?
Я приготовил себе завтрак и не спеша за него принялся.
В голову лезли всякие мысли. От них было не отделаться. Все возвращались и возвращались. Отец ведет себя не так, как раньше. И еще эта вчерашняя история… Что он от меня скрывает?
Сказал, что у него неприятности. Нет, не сказал, но ведь это и так ясно, я это понял. Имеет ли это отношение к шахте? А может… Может, мама почувствовала себя хуже, может, с ней что-то случилось?
Как, собственно, обстоит с ее болезнью? Что это вообще за болезнь, что-то серьезное? О поездке в санаторий заговорили так неожиданно, перед самыми каникулами… Письмо от мамы пришло уже давно, наверное, больше двух недель. А я и не спросил, что было в письме. И он сам не сказал ни слова. «Надо написать маме! Сегодня или завтра! Узнаю у отца адрес и напишу!» — решил я.
Чувствовалось, что недавно прошла гроза, что долго лил дождь. Валялись обломанные ветром сучья, в низинках стояли лужи, водостоки были забиты грязью, листьями.
На мосту я встретил Ирку. Хотел пройти мимо молча, но Ирка остановилась и заговорила со мной первая:
— Зенек прислал письмо и снимки. Через два-три дня приедет.
— Уже? — удивился я. — Так быстро!
— Быстро? Так ведь август… Десятое число. Наверно, это только у тебя так летит время!
Я посмотрел на нее, но ссориться не хотелось.
— Юрек, я уже могу отдать тебе книжку, эту… из серии «золотого тигра».
— Ну так отдай. Прочитала?
— Отдай! Когда? Тебя все время нет дома…
— Ну… Тоже сказала! Принеси вечером. — И я хотел было уже идти, но Ирка приподняла большую сумку, которую держала в руке.
— Хочешь яблочка? Только что купила, очень хорошие.
— Ну давай. Можно два?
— Бери два! — улыбнулась она. И вдруг сразу: — Юрек, я хотела тебе сказать, этот солдат, это сын моей тети. Он тут в Шленске служит, за Катовицами. В увольнение приехал.
— Какой солдат?
— Не помнишь? Ну, тот, на ярмарке, в тире…
— Ах, этот… образцовый стрелок! — вспомнилось мне. Зачем она говорит мне это?
Я пожал плечами.
— Ну и что из того, что сын тети?
— Ничего. Я хотела тебе сказать. Чтоб знал.
— Мне-то какое дело? Все болтаешь да болтаешь…
Ирка как-то сразу нахмурилась, а может, смутилась, потому что потупила голову.
— Ирка, слушай, а где же Зенек? Из лагеря он собирался вернуться в конце июля, так?
Она немного оживилась, но глянула на меня, кажется, с недоверием.
— Ты что, не знаешь? Он тебе ни разу не написал? Быть не может!