Крыло голубиное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А кто поведет-то?

— Князь поведет, Михаил Ярославич! — зычно ответил тысяцкий.

Сверху видно было, как по толпе до самых ее пределов покатилась волна: «Князь ведет, Михаил!..»

— За Тверь! — снова проорал тысяцкий.

— За Тверь! — вторил ему, вопя ребячьим дишкантом, Помога Андреич.

И тут, будто только сейчас до нее дошло то, о чем кричали бояре, едино прорычала толпа в сотни глоток:

— За Тверь!

— Не выдадим Михалку, князя нашего, как он нас не выдал! — раздался над площадью чей-то пронзительный голос, и тут же ответно выдохнула толпа:

— За князя! За Михаила!..

«Помнят они, все помнят, хоть и не моя это слава…»

Михаил с трудом разжал пальцы, вцепившиеся в леса, резко повернулся на качнувшейся под ногами лесине и начал спускаться. Заткнув полы рясы за пояс, отец Иван едва поспевал за князем.

Внизу, у схода, Михаила дожидались каменорезцы, что стояли на храме.

— Дозволь с тобой идти, князь!

— Нет. Храм за вами, — оборвал Михаил их сотского.

Вбежал под темные, небеленые своды, перекрестился на крест обыденки[19], сиявший золотом в каменном полумраке, упал на колени:

— Помоги, Господи…

Потом услышал за спиной тихие шаги Царьгородца, попросил:

— Благослови, отец…

Уже на ступенях храма, выложенных из гранитных плит, прощаясь, Царьгородец спросил:

— Видел, Михаил Ярославич, чад своих?

— Видел, отче.

— Попомни, княже: ты только ими силен. А они сильны, когда вместе, под именем да под дланью единой.

— Попомню…

Дальше день закрутился горячим гончарным кругом. И везде — у лодей на Волге, на торгу, куда свозили прокорм, у складниц, где снаряжали копьями, мечами, луками да кольчужками не имевших своего оружия ополченцев, — бодря горожан, горело золотом княжеское оплечье.

В лето тысяча двести восемьдесят восьмого года Михаилу было пятнадцать лет.

3

В два дня срядили полки, а в утро на третий под колокольные звоны тронулось тверское войско на Кашин. Епископ Симон, сказавшийся поначалу больным, все же поднялся с постелей, благословил их в путь. Не зря вчера княгиня в Отрочском монастыре день провела, уговорила Симона. Стар он стал — и телом и духом некрепок: боится, митрополит Максим осудит за противление великому князю. А невинно пролитую православную кровь али простит митрополит князю владимирскому? Неужели обиды великого князя выше Божьего милосердия?

Но не обиду он мстить идет. Обиду мог отомстить и раньше, пока Святослав был жив, Царство ему Небесное. Что ему стоило тогда ногайцев наслать? Так не наслал же. Нет, только теперь зажгло Дмитрию Александровичу от давнишней обиды, только теперь, когда Тверь стала сил набирать…

После первого, давнего уже набега Баты[20] от Твери ничего не осталось. Не то что дома непогорелого — валы земляные и те разметали татары, чтобы и памяти о городе не осталось. Ан батюшка Ярослав Ярославич уже на другом берегу новую Тверь сотворил. Прежде Тверь стояла лицом на запад, с опаской против литвинов, теперь повернулась крепостными бойницами на восток. После татар от прежних жителей почти никого не осталось, а откуда-то люди пришли. И идут, по сю пору идут: и бояре, и купцы, и ремесленники, и землепашцы, и иноки. В два дня такое войско срядили! Михаил обернулся к полкам, что, разбившись в десятки и сотни, тысячью ног подняли к небу пыльную тучу, укрывшую окоем.

И дружина растет. Полтысячи гридней шли впереди пешего войска верхами, да двести верховых сторожей еще вчера он услал на Кашин.

[19] То есть на крест во временном, недостроенном здании.

[20] Батый, или Баты (1208–1255), — монгольский хан, внук Чингисхана, с 1243 года хан Золотой Орды. Предводительствовал общемонгольским походом в Восточную и Центральную Европу (1236–1243). Земли Восточной Европы и Руси были полностью разорены. Этот поход считается началом монголо-татарского ига.