Суворов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Арбатская жизнь Суворова совпала с временем правления Анны Иоанновны. Старая российская знать, надеявшаяся, что приглашенная ими племянница Петра I будет послушной игрушкой в ее руках, просчиталась. Инициатор приглашения князь Дмитрий Михайлович Голицын умер в заточении. Его брата, фельдмаршала князя Михаила Михайловича, одного из лучших петровских полководцев, возможно, спасла от опалы скоропостижная смерть. Пристрастия и развлечения новой императрицы были не по-женски грубы. Во дворце обосновался целый сонм карлиц, карликов и шутов. Если Анна Иоанновна и покидала дворец, то только ради охоты. Она гордилась тем, что лично застрелила сотни оленей.

«Одна, но пламенная страсть» владела императрицей — любовь и безграничное доверие к прибывшему с ней из Курляндии Эрнсту Иоганну Бирону. Когда скучавшая в Курляндии вдовствующая герцогиня Анна Иоанновна сделала Бирона фаворитом, местное дворянство отказалось принять его в свои ряды. Теперь Бирон взял реванш — при поддержке российской императрицы получил корону курляндского герцога. За ним стали ухаживать дипломаты европейских монархов, искавших союза с северной империей. Не занимая никакого государственного поста, Бирон был главным докладчиком императрицы, на которую имел большое влияние. Он ведал внутренними делами, уступив командование армией Миниху, а внешнюю политику Остерману. Впоследствии это засилье немцев получило название «бироновщины»[1].

Гроза разразилась над кланом князей Долгоруковых. Весельчак князь Иван Алексеевич, любимец Петра II, в угоду рвавшимся к власти родственникам организовал обручение своей сестры княжны Екатерины с юным императором. Скоропостижная смерть внука Петра Великого от оспы разрушила эти планы. Долгоруковы составили подложное завещание в пользу «обрученной невесты», которая должна была стать императрицей. Обстановка не позволила прибегнуть к подлогу, и Долгоруковы оказались в ссылке. Бдительный Бирон воспользовался доносами и решил продолжить розыск.

Пятого августа 1738 года в Тобольск для следствия над сосланным туда князем Иваном Долгоруковым был командирован поручик Преображенского полка (с 27 апреля 1737 года) Василий Суворов. Роль главного следователя была возложена на гвардии капитан-поручика Федора Ушакова. Допросы, как тогда водилось, шли с применением пыток. Следствие произвело тягостное впечатление на Суворова. Вернувшись через год в столицу, он серьезно заболел. «Поручик Василий Суворов имеет болезнь епохондрию, — говорилось в полковом рапорте 1740 года с приложением списка больных. — Отсутствует в полку с сентября 10-го дня 1739 года».

Дело завершилось казнью князя Ивана и еще троих членов древнего княжеского рода, настоящих Рюриковичей. А в октябре 1740 года Анна Иоанновна умерла, завещав престол Иоанну Антоновичу, сыну своей племянницы Анны Леопольдовны. Новому императору шел третий месяц. Получивший пост регента Бирон продержался недолго. С санкции матери императора-младенца он был арестован Минихом. Анна Леопольдовна была провозглашена правительницей, ее нелюбимый муж, бесцветный принц Антон Ульрих Брауншвейгский, получил чин генералиссимуса, а авторитетный в военных кругах фельдмаршал Миних из-за конфликта с другими министрами был отправлен в отставку

Возможно, эта грызня в «верхах» послужила причиной ухода Василия Ивановича Суворова с военной службы. 2 февраля 1741 года он был определен к гражданским делам в чине коллежского советника.

Резкий поворот в его служебной карьере произошел после 25 ноября 1741 года. Государственное бремя оказалось не по плечу Анне Леопольдовне. Она была свергнута гвардией во главе с популярной в народе дочерью Петра Великого. Переворот стал крахом «немецкой партии». Императрица Елизавета Петровна, формируя свою администрацию, вспомнила деятельного отцовского денщика. Василий Иванович Суворов сначала отправляется воеводой во Владимирскую провинцию Московской губернии, но, едва прибыв во Владимир, получает новое назначение — «о бытии в Генералбергдирекции прокурором». 24 февраля Суворов-старший приступил к исполнению обязанностей и вскоре столкнулся со ставленником Бирона генерал-директором саксонцем бароном Куртом фон Шембергом. Причиной конфликта стала попытка Суворова навести порядок в важном государственном ведомстве. Правительство поддержало прокурора. 24 октября 1743 года горные заводы были у Шемберга отобраны, а сам он за многочисленные нарушения, в том числе хищение государственных средств, оказался в тюрьме и вскоре был выслан из России.

Именно в это время в жизни нашего героя происходит важное событие.

НАЧАЛО СЛУЖБЫ

Согласно преданию отец Суворова собирался определить своего низкорослого и тщедушного сына в гражданскую службу. Но мальчик увлекся чтением книг военно-исторического содержания, стал мечтать о подвигах. Он выказал редкую для своего возраста целеустремленность, закалял тело и дух. Известно предание о том, что желание маленького Александра Суворова стать военным поддержал генерал Абрам Петрович Ганнибал — знаменитый арап Петра Великого.

Как-то раз он посетил Василия Ивановича, и тот попросил старого друга побеседовать с его сыном. Восхищенный знаниями юного собеседника, прадед Пушкина посоветовал не препятствовать мальчику, который, по его словам, заслужил бы похвалу самого царя-преобразователя.

Александр Сергеевич Пушкин называл XVIII век самым романтическим веком нашей истории и собирал предания о Петре, Екатерине и их современниках. Этому столетию посвятил он и свои исторические исследования. Однако у правнука Ганнибала никаких упоминаний о встрече Абрама Петровича с юным Александром Суворовым нет. Об этом впервые написали Ф.В. Булгарин и Н.А. Полевой уже после смерти Пушкина. Ни тот ни другой не назвали источник, из которого они почерпнули предание, ставшее популярным. А.Ф. Петрушевский полагает, что «поражающая энергия и необыкновенное развитие воли» будущего полководца достались ему от матери, которая из-за постоянной служебной занятости мужа сама занималась воспитанием сына.

Александру было около пятнадцати лет, когда Авдотья Федосеевна скончалась. В его обширнейшей и многолетней переписке о матери нет ни слова. Отцу же посвящено несколько скупых, но весьма уважительных строк, относящихся к разным годам. Петрушевский считал Василия Ивановича человеком, что называется, без военной жилки, но образованным, исполнительным, хорошим администратором и ретивым служакой, главной чертой характера которого была бережливость, переходящая в скупость.

Позволим себе не согласиться с этими догадками. Отец уделял большое внимание воспитанию и обучению единственного сына, продолжателя рода.

Известный ученый-геодезист, генерал русской армии Иллиодор Иванович Померанцев в 1900-х годах отыскал любопытную рукопись середины XVIII века. Написанная взрослым, она была старательно переписана детской рукой. Текст изложен прекрасным, точным и ясным французским языком, без орфографических ошибок. Его название знаменательно: «Упражнения по арифметике для Александра Суворова». Рукопись состоит из введения и трех разделов (о целых числах, о дробях и о пропорциях). На тридцатой странице значится «1737 апреля 4 в 9 часов вечера», на титульном листе — «1740 июля 13». Это уникальное свидетельство об учебе Суворова-мальчика. Возможно, первая дата означает день, в который ему была подарена тетрадь, а вторая — начало занятий. Рукопись свидетельствует о том, что мальчик настолько владел французским, что сначала правильно переписал текст, а затем разобрался в довольно сложных математических терминах.

Увлечение всем иноземным, особенно среди высшей знати, порой приводило к забвению родного языка и национальных традиций. Но при всех издержках петровской ломки старого русский человек не потерял своего «я». Творчески усваивая европейскую культуру, он брал из нее то, что наиболее соответствовало национальным традициям и складу его характера. Пример тому — средняя дворянская семья Суворовых: отец полководца владел несколькими новыми и древними языками, дядя Александр Иванович писал по-французски, а другой дядя, Иван Иванович, служил переводчиком и, судя по всему, перевел сочинение французского маршала Себастьена Вобана.

С этим изданием связана одна семейная загадка. Книга под названием «Истинный способ укрепления городов, изданный от славного инженера Вобана на французском языке, ныне переложен от французского на российский язык» вышла в Санкт-Петербурге в 1724 году. Переводчиком указан Василий Суворов. Е. Б. Фукс приводит слова Александра Васильевича: «Покойный батюшка перевел его по Высочайшему повелению Государя Императора Петра Великого, с французского на российский язык, и при ежедневном чтении и сравнении с оригиналом сего перевода изволил сам меня руководствовать к познанию сей для военного человека столь нужной и полезной науки».

Но отец Суворова на роль переводчика Вобана явно не подходит. Перевести труд признанного авторитета в военно-инженерном деле — событие из ряда вон выходящее. Василию Суворову в год выхода книги было всего 15 лет. Если даже допустить, что именно он в юности перевел французский трактат, то возникает резонный вопрос: почему за всю свою долгую жизнь Василий Иванович больше никакими переводами не занимался? Очевидно, работу выполнил Иван Иванович, более подготовленный профессионально и лучше владевший французским, и передал рукопись младшему брату, желая поднять авторитет денщика императора.

Об увлечениях юного Александра Суворова можно судить по косвенным, но весьма весомым свидетельствам. Уже будучи прославленным полководцем, он в наставлении Александру Карачаю (сыну боевого товарища, храброго кавалерийского генерала австрийской армии) поделился личным опытом, в котором слышны отголоски собственных детских впечатлений. Суворов советует своему крестнику и тезке вникать в труды выдающихся военных инженеров — француза Вобана и голландца Кугорна, изучать историю и географию, знакомиться с воспоминаниями и мыслями великих полководцев. «Будь знающ несколько в богословии, физике и нравственной философии. Читай прилежно Евгения, Тюренна, Записки Цезаря, Фридриха II, первые тома Истории Роллена и "Мечтания" Графа Сакса. Языки полезны для словесности. Учись понемногу танцам, верховой езде и фехтованию… Храни в памяти имена великих мужей и подражай им с благоразумием».

В других подобного рода наставлениях Суворов советует изучать историю Троянской войны и походы Александра Македонского. Он часто ссылается в письмах на знаменитых героев Древнего мира — Аристида, Эпаминонда, Ганнибала. Для Суворова, как и для многих других юношей на протяжении веков, мир античных героев являлся примером чести, долга, мужества.

Петровские преобразования не только широко открыли перед русским образованным человеком сокровища европейской культуры, накопленные со времени Возрождения, но и позволили ему вернуться к тому уровню межнационального общения, который существовал на Руси до монголо-татарского нашествия. Еще в XII веке Владимир Мономах наставлял своих детей: «Что умеете хорошего, того не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь — как отец мой, дома сидя, знал пять языков, оттого и честь от других стран».

Получив чин фельдмаршала, Суворов делает важное признание: «Почитая и любя нелицемерно Бога, а в нем и братии моих, человеков, никогда не соблазняясь приманчивым пением сирен роскошной и беспечной жизни, обращался я всегда с драгоценнейшим на земле сокровищем — временем — бережливо и деятельно». Запомним этот завет великого человека.

Любовь к книге, постоянное стремление пополнять знания чтением были усвоены Суворовым с детства и юности. В зрелые годы он продолжал учить иностранные языки, прибавив к усвоенным в молодости французскому и немецкому итальянский, польский, финский, татарский, турецкий. Александр Васильевич был не только европейски образованным человеком — он прекрасно знал древнерусскую и церковную литературу, любил петь на клиросе. Известна его любовь к пословицам и поговоркам, русской песне и хороводу. Суворова невозможно представить себе с бородой и в стрелецком кафтане, как невозможно понять стиль его речи и особенности поведения без древних народных традиций, запечатленных в произведениях о блаженных, юродивых, странниках. Своей религиозностью, нравственной культурой, подвижническим служением на благо Отечества Суворов во многом обязан влиянию отца и матери.

Установления Петра I подтвердили существовавшую испокон традицию службы: российские дворяне должны были служить государству пожизненно — такова была плата за привилегию владеть крепостными. Отставка допускалась по причине тяжелых ран, по болезни, «по дряхлости». Все мальчики-дворяне по достижении двенадцати лет были обязаны являться на смотр, чтобы определиться на службу. Лишь в 1736 году служба была ограничена двадцатью пятью годами.

Осенью 1742 года отец и мать Суворова решили судьбу своего первенца. Воспользовавшись пребыванием двора и гвардии в Москве, родители помогли сыну составить прошение на высочайшее имя: «Имею я желание служить Вашему Императорскому Величеству в лейб-гвардии Семеновском полку и дабы высочайшим Вашего Императорского Величества указом повелено было меня именованного определить в означенный Семеновский полк солдатом… Прошу Вашего Императорского Величества о сем моем челобитье решение учинить… К сему прошению Александр Суворов руку приложил. Октября … 1742 году».

Двадцать пятого октября проситель был вызван в полковую канцелярию, где с его слов была составлена «сказка» — опросный лист. Он показал: «…от роду ему 12 лет. В верности Ея Императорского Величества службы у присяги был. Отец ево ныне обретается в Берг-коллегии при штатских делах прокурором. А он, Александр, доныне живет в доме помянутого отца своего и обучается на своем коште французскому языку и арифметике. А в службу нигде не определен, також и для обучения наук во Академиях записан не был. А во владении за отцом ево крестьян мужеска полу в разных уездах… всего триста девятнадцать душ».

Полковой совет постановил принять Александра Суворова в числе девятнадцати дворянских недорослей солдатом и предоставить ему, как и другим, отпуск до совершеннолетия. Отец дал письменное обязательство обучать сына на собственном коште «указным наукам: арифметике, геометрии, тригонометрии, артиллерии и часть инженерии и фортификации, також из иностранных языков да и военной экзерциции совершенно».

Юный гвардеец зажил в Москве в родительском доме на Покровской. Там в семье появились дочери Анна и Мария, но вскоре после рождения младшей умерла мать.

Суворовы относились к среднему дворянству. Если учесть, что в переписных документах учитывались только крепостные мужского пола, и прибавить к ним примерно столько же женщин, получается, что благосостояние семьи обеспечивалось трудом не менее шести-семи сотен человек.

Императрица Елизавета Петровна часто навещала Первопрестольную. По ее приглашению сюда в 1744 году прибыла юная ангальт-цербстская принцесса София Фредерика Августа, вскоре объявленная невестой наследника престола, великого князя Петра Федоровича, единственного племянника императрицы, официально не состоявшей в браке. В православном крещении немецкая принцесса была наречена Екатериной Алексеевной. Именно в ее 34-летнее царствование Суворов достиг вершин славы и занял одно из самых первых мест среди «екатерининских орлов».

[1] Редакция не разделяет мнения автора по данному вопросу. (Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, примечания редактора.)