Щучье лето: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я приподнялась и взглянула на него.

— Правда, что ли?

— Правда.

Он несмело улыбнулся, и я поняла, что он стесняется.

— Ну, что скажешь? — спросила я. — О моей маме?

Он пожал плечами.

— Дело житейское! У нас точно так же. На меня тоже всегда всё валят, а на Лукаса — никогда. Наверно, это нормально.

— Может, нас подменили в роддоме? И мы теперь живем в чужой семье? У тебя не бывает такого чувства?

Даниэль покраснел и кивнул.

— Может быть, — сказал он. — Может, моя настоящая мама живет совсем в другом месте… может, она здорова и каждый день бегает через двор в контору. Через другой двор, в другом замке…

Под окном нашей кухни росли подсолнухи.

Я не видела Гизелу с того вечера, когда мы жарили мясо на гриле. Она просто исчезла из виду. Так же, как рапсовая желтизна и ярко-красный маковый цвет. Как исчезнут маленькие цветки ромашек и буддлеи.

Ничто вокруг не оставалось таким, каким оно нам нравилось. Даже вода поменяла окраску. Теперь она стала по-летнему зеленой и матовой. Воздух плавился от жары.

Мама развесила у окна влажные простыни. Но это случилось лишь вечером, когда она вернулась от Гизелы, усталая и печальная. Первым делом она заглянула в холодильник, достала бутылку водки, налила стопку и залпом выпила ее.

Я стояла на пороге кухни и наблюдала за ней. Видела, как она откинула со лба рыжие волосы, как ее передернуло от выпитой водки.

— Как дела у Гизелы? — спросила я, потому что надо было что-то сказать.

— Лучше не спрашивай! — ответила она.

— Пожалуйста, расскажи.

И она рассказала. О том, как Гизела дышит, о кислородной маске и громком шипении, сопровождавшем каждый вдох. Рассказала, что большую часть времени Гизела спит или лежит с закрытыми глазами, потому что ей тяжело дышать. Рассказала, что они говорили о прошлом — о том времени, когда сначала появилась я, а потом Даниэль. И какая тогда стояла зима. Первая зима для меня и Даниэля.

— Нам хотелось сфотографировать вас, и мы просто поставили вас в снег. Его было так много, что вы не могли ни упасть, ни тем более убежать.

Мама засмеялась.

— А после обеда мы посадили вас в ходунки — это якобы было полезно для мышц позвоночника. И ты сиднем просидела в них из-за жуткого страха, ни разу не шевельнулась. Зато Даниэль тут же освоился, начал махать руками и перевернул ходунки. Просто перевернул! Видела бы ты Гизелу!

Она написала производителю такое гневное письмо. Насчет проведенных ими испытаний.

Дескать, ребенок в этих ходунках может убиться. И тогда ей в качестве извинения прислали качели. Самые дорогие качели! И совершенно бесплатно.

Смех мамы становился более радостным, и я стала смеяться вместе с ней. Смеялась и не спрашивала того, что хотела спросить. Не задала вопрос, который не оставлял меня, вопрос, повисший над этим летом черной грозовой тучей.

— Мама — не спросила я. — Мама, а Гизела поправится?

Нет, этого я не спрашивала.

Зато пока она рассказывала, вместо грустной мамы у меня появилась веселая, и подсолнухи, росшие под кухонным окном, заронили мне в душу какую-то надежду.

Наутро простыни на окне стали сухими и жесткими.