— Я вообще никогда о нем не слышал, — сказал Макс.
— А вы чилийка?
— Да.
— Ясно. Так вот Бальмаседа был нашим первым Пиночетом.
— Кем?
— Ну, мы его так называем, в действительности у него ничего не получилось.
— Тогда почему вы его называете Пиночетом?
— Он поссорился с парламентом и пытался взять власть в свои руки. Хороший был человек, душевный.
— А что он такого сделал душевного?
— Ну, он добился принятия закона о разрешении гражданского брака.
— Гражданского брака, в католической стране?
— Да, он был министром внутренних дел и добился принятия такого закона.
— А потом что?
— Ну что, как всегда. Он стал Президентом Чили и сразу взялся за политические реформы, пытался объединить страну и сделать ее независимой.
— И что, получилось?
— Бальмаседа решил взять всю власть в свои руки, но проиграл и покончил жизнь самоубийством.
— Все так печально! — воскликнула Ласаль.
— Да, он хотел сделать Чили супердержавой в Испанской Америке, но ему не дали.
— Хорошо, а при чем здесь подвалы?
— Да, из-за противостояния Бальмаседы и парламента началась гражданская война, она длилась восемь месяцев.
— Ну, а подвалы-то здесь при чем?
— Ах, да, чилийских солдат прятали в погребах «Конча и Торо», а чтобы никто туда не совал носа, придумали эту историю с дьяволом.
— И что?
— Рано или поздно солдаты выходили из подвалов здоровыми, и люди начали говорить, что каждый выходящий из этих подвалов живым продал свою душу дьяволу.
— А где эти подвалы?
— В долине Курико, здесь, где мы с вами стоим. Так вот солдат лечили вином, ну конечно, легко раненных, промывали раны, восстанавливали силы.
— Это что, прямо в больнице?
— Молодой человек, никаких больниц не было, бинты и вино — вот и все средства.
— Не может быть.
— Почему, конечно, может, еще во времена Бернандо О'Хиггинса солдат освободительной армии лечили вином.