— Нет, Макс это не итальянский.
— Что это значит?
— Мы говорим на своем языке.
— Кто это мы?
— Жители Фриули, мы говорим на ретороманском. С тобой все в порядке, ты слышишь родной язык, но не понимаешь смысла, это нормально.
— Мама, откуда ты знаешь этот язык и откуда ты знаешь этого человека?
— Я потом тебе все объясню, не сейчас.
— Ничего не понимаю, что это за язык?
— Это древняя форма итальянского.
— Очень странно.
— Ничего странного, сынок. В Швейцарии тоже говорят на этом языке.
— Да, мама, оказывается, чудеса только начинаются.
— Что ты имеешь в виду, сынок?
— Сначала папа со своими чилийскими ребусами, теперь ты, говорящая на языке, который я не понимаю, я был уверен, что знаю своих родителей, но теперь я не уверен ни в чем.
— Молодой человек, Италия полна сюрпризов.
— И что у вас тут особенного?
— Много чего.
— Ну например.
— Например, самая древняя винодельня в мире.
— Ну, это еще можно поспорить.
— Да, твой сын настоящий француз, Моник.
— Он в отца пошел.
— До Колумба открылась это ваша старая винодельня? — Макс не унимался.
— Да, сынок, до Колумба.
— А конкретно?
— В середине двенадцатого века.
— Да нет, вы шутите, тогда еще и Европы толком не было.
— Конечно, но люди-то были, и они хотели радости и веселья.
— Ну и где эта винодельня?
— В горах Альто-Адидже.