— Вино?
— Да, он пил вино до тех пор, пока сердце не выдержало.
— Ничего не понимаю.
— Любое вещество, даже полезное, превращается в яд в больших количествах.
— И сколько он выпил?
— Семь бутылок.
— Нашего?
— Конечно.
— И ты знал об этом?
— Да.
— И ничего не сделал?
— Это его решение, его отец, мой дед, сделал то же самое.
— Это что, такая традиция?
— Что-то вроде.
— А ты что об этом думаешь?
— Пока ничего, но Арсен всегда говорил: «Я родился в вине и в нем умру».
— Почему он с нами не попрощался?
— Шанталье не прощаются.
— Поэтому и ты уехал, не попрощавшись?
— Может быть. Но я уехал ради тебя: я хотел, чтобы ты сам решил, кем ты хочешь быть. Мой отец все решал за меня. Я стал виноделом, как и он, я люблю свою профессию, но я хотел делать свое вино, а он мне не давал, я хотел пробовать другие вина, он мне запрещал. Он женил меня на женщине, которая нравилась ему.
— Ты маму никогда не любил?
— Это сложный вопрос, сынок, очень сложный, и сейчас я не готов это обсуждать.
— Просто скажи, любил или нет, больше ничего не надо.
— Я не могу тебе врать.
— Значит, не любил.
— Когда я сделал первый урожай, Арсен его забраковал. Он открыл три бутылки, попробовал из каждой и разбил их о стену замка.
— Почему?
— Он сказал, что это плохое вино: «Кислота должна быть частью вина, а здесь она выпирает, она солирует в этом вине, я ничего не слышу после нее».
Отец замолчал и долго ходил по комнате, явно подбирая нужные слова, чтобы не обидеть сына.
— Поэтому когда его не стало, я решил, что имею право провести вторую половину своей жизни так, как я хочу. С матерью мы уже давно чужие люди, отца не стало, ты вырос и стал мужчиной.