— Алло… Да, это я… Кто?.. Ах, да… — Мышцы вокруг его рта напряглись, а глаза чуть расширились. — Где? — Некоторое время он слушал. — Да, конечно. А я успею? — Он бросил взгляд на часы, которые носил на левой руке. — Хорошо, увидимся в поезде. — Он положил трубку.
— Это был лейтенант Гилд, — сказал он. — Уайнант пытался покончить жизнь самоубийством в Аллентауне, штат Пенсильвания.
XIII
Когда я вошел в «Пальма Клаб», Дороти и Куинн сидели за стойкой бара. Они не видели меня, пока я не подошел к Дороти и не сказал:
— Привет, ребята.
Дороти была одета так же, как и в тот день, когда я увидел ее последний раз. Она взглянула на меня, на Куинна, и лицо ее вспыхнуло.
— Значит, вы ему сказали.
— Девочка в дурном настроении, — радостно сказал Куинн. — Я купил для тебя эти акции. Советую приобрести еще и сказать мне, что ты пьешь.
— Как всегда. Ты замечательный гость: уходишь, ни словом не обмолвившись.
Дороти вновь посмотрела на меня. Царапины у нее на лице побледнели, синяк едва проступал, а опухоль на губах исчезла.
— Я вам верила, — сказала она. Казалось, она вот-вот заплачет.
— Что ты имеешь в виду?
— Вы знаете, что я имею в виду. Я верила вам, даже когда вы поехали на ужин к маме.
— А почему бы тебе и не верить?
— Она весь день в дурном настроении, — сказал Куинн. — Не дергай ее. — Он положил ладонь ей на руку. — Ну, ну, дорогая, не надо…
— Замолчите, пожалуйста. — Она отняла у него руку. — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, — сказала мне она. — Вы с Норой оба смеялись надо мной, когда были у мамы, и…
Я начал понимать, что произошло.
— Она тебе так сказала, и ты ей поверила? — Я рассмеялся. — Прожив с ней двадцать лет, ты все еще попадаешься на удочку ее лжи? По всей видимости, она позвонила тебе после нашего отъезда: мы поссорились и долго там не задерживались.
Она повесила голову и сказала тихим, жалким голосом:
— Ну и дурочка же я! Послушайте, давайте поедем сейчас к Норе. Я должна перед ней оправдаться. Я такая идиотка. Так мне и надо, если она никогда больше…
— Конечно. У нас много времени. Давайте сначала выпьем.
— Брат Чарльз, позвольте пожать вашу руку, — сказал Куинн. — Вам удалось вернуть солнечный свет в жизнь нашей малышки, нашего сокровища, и… — Он опорожнил свой стакан. — Поехали к Норе. Напитки там ничуть не хуже, а обойдутся нам дешевле.
— Почему бы вам не остаться здесь? — спросила она.
Он расхохотался и покачал головой.
— Мне? Никогда! Может, тебе удастся уговорить Ника остаться здесь, но я еду с тобой. Мне целый день пришлось терпеть твое ворчание: теперь я намерен купаться в солнечных лучах.
Когда мы добрались до «Нормандии», вместе с Норой у нас был Гилберт Уайнант. Он поцеловал сестру, пожал руку мне и — после представления — Харрисону Куинну.
Дороти тут же приступила к пространным, чистосердечным и не слишком связным объяснениям перед Норой.
— Хватит, — сказала Нора. Тебе незачем передо мной извиняться. Если Ник сказал тебе, что я рассердилась или обиделась, или что-нибудь еще в этом роде, то он просто лживый грек. Позволь мне взять твое пальто.
Куинн включил радиоприемник. Удар гонга возвестил пять часов тридцать одну минуту пятнадцать секунд по Западному стандартному времени.
— Побудь барменом: ты знаешь, где хранится все необходимое, — сказала Нора Куинну и проследовала за мною в ванную. — Где ты нашел ее?