История великих путешествий. Том 3. Путешественники XIX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тогда Дюрвиль приступает к очень интересной работе, которая при сопоставлении с другими исследованиями такого же рода могла бы оказаться крайне полезной. Он отдает приказ произвести точную съемку границ сплошных льдов. Если бы все мореплаватели один за другим проделали то же самое, мы имели бы ценные сведения о скорости и направлении движения южных льдов, о чем до сих пор еще так мало известно.

22-го, обогнув один из выступов, Дюрвиль убеждается, что сплошной лед тянется на юго-юго-запад, затем на запад. В этих местах мореплаватели видят какую-то высокую, бугристую землю. Дюмулен приступает к съемке, Дюрвиль полагает, что перед ними Новая Южная Гренландия Моррелла[788], как вдруг земля начинает менять свои очертания и таять на горизонте.

24-го оба корвета проходят полосу плавучих льдов и достигают открытой воды, где лед растаял. Но вскоре проход сужается, льдины становятся многочисленнее, и приходится сделать поворот, чтобы не оказаться затертыми.

Однако все указывает на то, что кромка сплошного льда начала разрушаться; от айсбергов с ужасающим грохотом отрываются глыбы, лед тает, и по нему текут небольшие струйки воды; море очищается от льда; значит, время еще не упущено, и Феннинг[789]прав, утверждая, что в эти широты не следует забираться раньше февраля.

Тогда Дюрвиль решает взять курс на север и попытаться достичь Южных Оркнейских островов, карта которых была далеко не полной и не точной. Командир хотел заняться съемкой этого архипелага и провести там несколько дней, прежде чем снова повернуть на юг, чтобы очутиться в приполярных широтах в то же время года, что и Уэдделл.

В течение трех дней Дюрвиль шел вдоль северных берегов архипелага, не имея возможности к ним пристать; затем до 4 февраля он снова двигался на юг и на 62°20' южной широты и 39°28' восточной долготы опять очутился у границы сплошных льдов.

За несколько минут до полудня было обнаружено что-то вроде прохода, и оба корабля наудачу устремились в него. Этот смелый маневр оказался успешным, и, несмотря на сильный снегопад, они смогли добраться до своеобразного маленького водоема, шириной едва в две мили, окруженного со всех сторон высокой стеной льда.

Пришлось пришвартоваться к льдине. Когда был отдан приказ приготовиться к отдаче якоря, один юный матрос с «Зеле» наивно воскликнул:

«Разве здесь поблизости есть какая-нибудь гавань? Я не думал, что во льдах живут люди!»

Впрочем, в этот момент на борту обоих кораблей все были в восторженном и веселом настроении. Молодые офицеры с «Зеле» явились на «Астролябию», чтобы осушить чашу пунша с товарищами. Лежа на койке, командир слышал, как они шумно выражали свое удовольствие. Но ему создавшееся положение не представлялось особенно радостным. Он считал свой поступок очень неблагоразумным. Запертые в тупике, они могли выйти из него только тем же путем, каким воспользовались для входа, а сделать это удастся лишь в том случае, если ветер будет дуть с кормы.

Действительно, в одиннадцать часов Дюрвиля разбудили сильные удары и какие-то скрежещущие звуки, словно корвет задел за подводные скалы. Командир поднялся на палубу и увидел, что «Астролябия», увлекаемая течением, очутилась среди льдин и подвергалась ударам со стороны тех ледяных глыб, которые двигались быстрее, чем она.

Когда наступил день, моряки обнаружили, что они окружены льдами. Лишь к северу небольшая темно-синяя полоска указывала свободное море. Командир приказал двигаться в этом направлении, но густой туман немедленно окутал оба корвета. Как только туман рассеялся, перед ними оказался сплошной ледяной барьер, за которым до самого горизонта простиралось совершенно чистое море.

Дюрвиль тотчас же решил пробить себе путь; он отдал необходимые распоряжения, и «Астролябия» со всей скоростью, на какую была способна, устремилась на препятствие. Корвет пробился сквозь лед на две-три длины своего корпуса, затем остановился. Тогда матросы спустились на льдины; вооруженные кайлами, ломами, пешнями[790] и пилами, они весело принялись прокладывать себе дорогу.

Они уже почти пробили эту часть ледяного поля, когда ветер переменился, почувствовалось волнение открытого моря, и, по совету всех офицеров, «Астролябию» пришлось снова провести на старое место среди льдов, так как можно было опасаться, что при усилении ветра ее прижмет к ледяной кромке и разобьет волнами и плавучими льдинами.

Оба корвета прошли двенадцать-пятнадцать миль, что не принесло им никакой пользы, как вдруг взобравшийся на ванты офицер заметил на восток-северо-востоке разводье. Корабли немедленно двинулись в ту сторону; но и на этот раз пробиться оказалось невозможным и с наступлением ночи пришлось пристать к большой льдине. Ужасный треск, не дававший прошлой ночью спать командиру, возобновился с такой силой, что, казалось, корвет не продержится до утра.

После совещания с капитаном «Зеле» Дюрвиль все же взял курс на север; но прошел еще один день, не внеся никакого изменения в положение кораблей; назавтра повалил густой мокрый снег и волнение так усилилось, что ледяные поля, в которых были затерты суда, пришли в движение.

Требовалось внимательней, чем когда-либо, следить за льдинами, так как разыгравшиеся волны швыряли их на большое расстояние; вокруг руля устроили что-то вроде деревянной клетки, чтобы предохранить его от ударов льдин.

Если не считать нескольких случаев воспаления глаз, вызванных ослепительным блеском снега, состояние здоровья команды оставалось удовлетворительным, и это приносило немалое облегчение командиру, когорый должен был постоянно находиться начеку. Лишь 9 февраля оба корвета с помощью сильного ветра смогли освободиться из ледового плена и очутились наконец в совершенно чистом море. Они прошли вдоль края антарктических льдов двести двадцать пять миль.

По счастливой случайности оба корабля не получили никаких повреждений, если не считать мелких поломок рангоута и потери значительной части медной обшивки; впрочем, воды в их трюмах от этого не прибавилось.

На следующий день проглянуло солнце и дало возможность произвести наблюдения, которые показали 62°9' южной широты и 39°22' западной долготы.

В течение трех следующих дней снегопад не прекращался, было холодно и дул сильный ветер. Стойкая непогода, а также увеличившаяся продолжительность ночей заставили Дюрвиля отказаться от новых попыток проникнуть дальше на юг. Поэтому, как только он очутился на 62° южной широты и 33°11' западной долготы, в том месте, где Уэдделл в 1823 году мог свободно двигаться, а он встретил лишь непроходимые льды, оба корвета взяли курс на Южные Оркнейские острова.

К тому же целый месяц, проведенный среди льдов и туманов Антарктического океана, отразился на здоровье команды, а дальнейшее продолжение плавания не принесло бы никакой пользы науке.

Двадцатого февраля мореплаватели увидели архипелаг; и на этот раз льды вынудили Дюрвиля двигаться вдоль его северных берегов; но ему удалось послать на остров Уэдделл две шлюпки, которые привезли богатую геологическую коллекцию, несколько образцов лишайников, штук двадцать пингвинов и белых ржанок[791].

Двадцать пятого февраля был замечен остров Кларенс, самый восточный в Южном Шетландском архипелаге, очень высокий, с отвесными берегами, повсюду, за исключением узкой полосы вдоль моря, покрытый снегом; затем направились к острову Элефант[792], во всех отношениях похожему на первый, но усеянному остроконечными горами, выделявшимися черными пирамидами над снежными и ледяными равнинами. Один за другим были пройдены покрытые снегом островки, на которых не видно было ни одного уголка, где мог бы обосноваться человек. Далее корабли миновали небольшой вулканический остров Бриджмен; две шлюпки с естествоиспытателями тщетно пытались пристать к нему.

«Почва здесь, — говорится в отчете, — обычно красноватая, напоминающая своим цветом обожженный кирпич, местами виднелись серые пятна, по всей вероятности говорившие о наличии пемзы или затвердевшего пепла. На побережье здесь и там были раскиданы большие черноватые глыбы лавы. Впрочем, настоящего кратера на этом островке нет, но вдоль западного края, большей частью у самого его основания, из земли выделяются густые клубы дыма; на северном берегу острова видны еще две фумаролы на высоте десяти-двенадцати метров над уровнем моря. Их совершенно незаметно ни на восточном, ни на южном берегах, ни на вершине, имеющей однообразную округлую форму. По-видимому, весь остров недавно претерпел какие-то серьезные изменения; об этом свидетельствовало то обстоятельство, что в настоящее время он совершенно не походил на описание, сделанное Поуэллом в 1822 году».

Вскоре Дюрвиль снова взял курс на юг и 27 февраля заметил на юго-востоке длинную полосу земли, пристать к которой ему помешали туман и густой мелкий снег. В это время мореплаватели находились на параллели острова Хоп и на 62°57' западной долготы. Они подошли к увиденной земле очень близко и произвели съемку сначала низменного острова, который назвали Землей Жуэнвиля[793], а затем несколько дальше на юго-запад — большого гористого острова, которому дали название Земли Луи-Филиппа[794] (северо-восточный выступ Земли Грейама); между ними среди своего рода пролива, забитого льдами, находился еще один остров, получивший название Розамель.

«В это время, — рассказывает Дюрвиль, — горизонт проясняется, и мы можем рассмотреть рельеф Земли Луи-Филиппа. Теперь она тянется перед нашими глазами от горы Брансфилд на севере (72° западной долготы) по направлению к юго-юго-западу, где теряется за горизонтом. От горы Брансфилд до южного края эта земля представляет собой довольно однообразное высокое плато, покрытое огромным ледником без заметных неровностей. Но на юге местность повышается и образует красивую остроконечную вершину (гора Жакино), на вид кажущуюся не ниже, а может быть и выше Брансфилда; дальше тянется цепь гор, заканчивающаяся на юго-западе самой высокой вершиной. Впрочем, оптический эффект снега и льда, а также отсутствие каких-либо ориентиров для сравнения способствуют значительному преувеличению этих пиков. На самом деле, измерения, сделанные Дюмуленом, установили, что все горы, казавшиеся нам тогда гигантскими и сравнимыми по меньшей мере с Альпами и Пиренеями, на самом деле имели очень небольшую высоту. Так, гора Брансфилд была высотой в 632 метра, гора Жакино — 648 метров и, наконец, последняя, самая высокая гора Дюрвиль — 931 метр. За исключением островков, лежавших перед обширной землей, и нескольких отдельных точек, не покрытых снегом, вся остальная поверхность представляет собой сплошной лед. При таких условиях можно установить истинную конфигурацию не самой земли, а лишь покрывающей ее ледяной коры».

Первого марта измерение глубины показало всего 180 саженей. Дно каменистое, местами крупнопесчаное. Температура воды у поверхности 1,9°, на глубине 0,2°. 2 марта в открытом море у Земли Луи-Филиппа был замечен остров, получивший название Астролаб (Астролябия). Назавтра между Землей Луи-Филиппа и высокой скалистой цепью, которая, по мнению Дюрвиля, является началом архипелага Тринити, ранее лишь очень неточно нанесенного на карту, был обнаружен большой залив или, скорее, пролив, названный Орлеанским[795].

Итак, с 26 февраля до 5 марта Дюрвиль находился в виду берега, шел вдоль него на близком расстоянии, но из-за непрекращавшихся туманов и дождей не мог двигаться по своему желанию. Однако все свидетельствовало о бесспорном потеплении; в полдень температура повышалась до 5° выше нуля; повсюду по льду текли струйки воды, крупные глыбы льда отрывались и с ужасающим грохотом падали в море; наконец, все время дул сильный западный ветер.

Именно из-за ветра Дюрвиль не смог продолжать свои исследования. Море было очень бурным, часто шли дожди, туман не рассеивался. Мореплавателям пришлось уйти от этого опасного берега и направиться к северу; начиная со следующего дня, они приступили к съемке самых западных из Южных Шетландских островов.

[[788] Моррелл Бенджамин (1795-1839) — американский капитан и исследователь. Первое плавание совершил в 16 лет. Во время англо-американской войны в 1812-1814 годах не раз попадал в плен. В 1820-е годы совершил серию плаваний в Южные моря: в 1822-1824 годах на корабле «Уосп», в 1824-1826 годах — на «Тартаре», в 1828-1829 и 1829-1831 годах на «Антарктик». Большой успех имела его книга, выпушенная в 1832 году и рассказывавшая об этих путешествиях («А Narrative of Four Voyages to the South Sea»). Первым из американцев пересек Южный полярный круг. Плавал преимущественно на малотоннажных судах. Самое большое — «Антарктик» — имело только 175 т водоизмещения. Претендовал на множество открытий, однако часть из них только повторяла достижения ранних исследователей. Другие были просто выдуманы. Тем не менее в книге Моррелла немало описаний, соответствующих реальности. Позднее Моррелл оставил исследовательские рейсы и занялся пиратством у восточных берегов Африки, но его корабль потерпел крушение у побережья Мадагаскара, а сам он заболел лихорадкой и умер в Мозамбике.]

[[789] Феннинг Эдмунд (1769-1841) — американский капитан, исследователь и торговец. В США получил прозвище «Тихоокеанский первопроходец», потому что первым из американских моряков открыл многие торговые маршруты. На море с 1783 года. Через 10 лет стал капитаном брига и сделал состояние на торговле с Китаем. Бил тюленей и завозил их шкуры в Китай, а обратно вез в Штаты шелка, специи, чай, которые выгодно сбывал на родине. Организовал свыше 70 подобного рода экспедиций. Открыл три острова, названные его именем: острова Феннинга. В 1833 году опубликовал книгу интереснейших мемуаров — «Путешествия вокруг света» («Voyages Around the World»).]

[[790] Пешня — разновидность лома. В морском деле применяется для пробивания прорубей и скалывания льда. В морском зверобойном промысле используется для прикалывания подраненного зверя (тюленей, моржей, белух).]

[[791] Белые ржанки — семейство птиц из отряда ржанкообразных. Включает в себя единственный вид — Chionis alba. Снежно-белые птицы, по внешнему виду несколько похожие на короткокрылых чаек или голубей. Клюв имеют короткий, слегка вздутый. Вес достигает 600 г. Ловят на побережье различных беспозвоночных, едят водоросли, таскают яйца и птенцов других птиц, поедают падаль. Гнездятся парами. Плавают редко и неохотно.]

[[792] Русские мореплаватели назвали этот остров именем Мордвинова.]

[[793] Эта земля теперь называется островом Жуэнвиль.]

[[794] Точнее: Берег Луи-Филиппа.]

[[795] Впоследствии за этим проливом утвердилось название проход Орлеан.]