Любовник поневоле: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сергей ничего не ответил, только усмехнулся, покачал головой. Переменил тему — поговорили о работе. Крупный контракт, доведенный Бортниковым в Германии до финального аккорда, должен был стать достоянием гласности в компании только сейчас, якобы как достижение шефа. Это надо было как-то обставить — речь шла о большом заказе, об очень хороших — даже для них — деньгах. Ростовцев подумал, что неплохо бы взять отпуск и махнуть с Ирой куда-нибудь на острова или в Штаты — на Майами-Бич, куда они давно планировали поехать. И поскорее забыть об Алене — в конце концов, он сделал все, что от него требовалось, и даже больше.

На даче они пробыли до семи — искупались в маленьком бассейне, выпили пива. Павел даже вздремнул часок, пока Серега возился с ноутбуком. Самолет из Мюнхена прибывал через полтора часа — как раз столько понадобилось, чтобы доехать обратно до Шереметьева и высадить Павла на стоянке, где его уже ждал джип «ниссан» с водителем.

Он сел в машину, поздоровался, сказал коротко: «Домой!» И закрыл глаза, предвкушая встречу с женой. Небось ждет его, опять приготовила чего-нибудь вкусненького, придется сделать вид, что он совсем голодный, хотя они неплохо подкрепились на даче. Надо все продумать, чтобы Ирина не дай Бог не заподозрила чего-то. С нее станется. Лучше сразу сообщить ей про контракт и заговорить об отпуске и поездке, чтобы речь шла только об этом. Она ведь давно хотела побывать в Америке, но никак не получалось отлучиться из офиса на месяц. Сейчас они имеют право — хотя бы на три недели. И поедут — надо только о визе позаботиться.

С этими уже радужными мыслями он вошел в квартиру. Все было, как он и предполагал. Она возилась у плиты. На столе стояла изысканная закуска, роскошный букет цветов. Он с опозданием понял, что не додумался привезти ей чего-нибудь. Ириша кинулась навстречу, обняла, прижалась:

— В следующий раз не отпущу одного! Только вместе! Мне было так одиноко без тебя…

Странно, раньше она никогда не позволяла себе особых сантиментов. Они расставались и на больший срок, но встречались всегда спокойно, она просто подходила, прижималась, но особых эмоций не выражала. Только говорила порой, что соскучилась. Впрочем, он не придал значения ее словам.

— Привет, дорогая. Я тоже дико соскучился. Что будем есть?

Вечер прошел отлично. Они ужинали, мило беседовали о том о сем. Казалось, Ирину очень обрадовало сообщение о контракте, а еще больше планы Павла относительно отпуска и поездки за океан. Она с удовольствием говорила о состоянии дел в своем филиале, пересказывала ему последние сплетни из светской жизни — словом, все было нормально. Павел вспомнил, как три недели назад мечтал, чтобы кошмар с Аленой остался позади. Все вроде закончилось, и все вроде было хорошо. Но то ли ему казалось, то ли действительно жена порой смотрела на него слишком пристально, будто испытующе. В такие моменты становилось не по себе, и он просто отводил взгляд, убеждая себя в том, что у страха глаза велики и ему все только кажется — Ирина не была из разряда тех женщин, кто может промолчать, если им очень хочется что-то узнать.

Вечером в среду она уехала на дачу и решила остаться там до приезда Павла из Германии. Там она всегда чувствовала себя хорошо, к тому же на природе лучше думалось. Был разгар лета — ее любимого времени года, когда все вокруг расслаблялось и дышало легко и лениво. Ира обожала жару, запах расцветшего сада и распустившихся роз, обожала томление полуденной жары, когда в воздухе разливалась всеобщее наслаждение жизнью и столь же всеобщая пресыщенность ее тысячелетним однообразием. Словно символ недолговечной прелести летнего постоянства, в каждой комнате стояли свежесрезанные розы из сада — за дачей присматривали живущие неподалеку отставной полковник с женой.

Она ехала по пыльным и усталым московским дорогам и предвкушала момент, когда окунется в бассейн, а потом заварит себе крепкий кофе и уляжется в шезлонге, закроет глаза и станет мечтать о том, когда у них появится маленький. Ей даже захотелось придумать ему имя — она бы предпочла иметь девочку, хотя, если Пашка будет настаивать, можно согласиться и на мальчика. Какая в принципе разница, если это будет их малыш — бесконечно родной, такой нежный и беззащитный, которого можно будет всего, с ног до головы, покрывать поцелуями, холить и лелеять.

Она уже твердо решила, что они возьмут подкидыша, и знала, что Павел не будет возражать и согласится на любое ее решение, лишь бы в доме раздался наконец детский голосок. Конечно, было бы просто замечательно, если бы в малыше текла кровь Павла. Но Ирине была невыносима мысль о том, что в таком случае он будет навсегда связан с другой женщиной, и связан очень крепкими узами. Никакие гарантии не могли бы убедить ее в том, что эта женщина не будет иметь прав на ребенка и ее мужа — она просто не желала даже думать о присутствии третьего человека в их паре. К тому же ей хотелось ускорить процесс, а ждать еще почти год было невыносимо — она бы не поручилась, что не изменит своего решения за это время. К чему тянуть, если все решено и им обоим не терпится увидеть своего маленького? Наташа обещала в течение месяца-двух решить проблему, и Ира не сомневалась, что все получится как нельзя лучше.

В последнее время ее все чаще посещали какие-то тоскливые мысли о том, что все в их жизни уже было и ничего нового не предвидится. В самом деле чего еще желать, к чему стремиться? Она замужем за любимым человеком, и ей никто больше не нужен. Они еще молоды, а уже добились материального благополучия — не «новые русские», но вполне обеспеченные люди. Желать больше Ира считала уже жадностью — ей в полной мере хватало того стабильного дохода, который давала фирма. Пусть Пашка думает о том, как увеличить прибыли, да и делает он это тоже не из жадности, а из делового азарта и честолюбия. А ей вполне достаточно: все необходимое — и даже сверх того — есть, они щедро помогают родным, могут позволить себе экзотические путешествия и удовольствия. Чего же остается желать?

Она понимала, что ей нужна серьезная встряска, толчок, который вернет жизни вкус и придаст новый импульс. И отлично знала, что именно: ребенок, славный маленький человечек, который нуждался бы в их любви и заботе, ради которого можно и нужно было продвигать вперед бизнес и стремиться зарабатывать больше. Ребенок, и только ребенок способен придать особый смысл их жизни и привнести в нее дыхание вечной непредсказуемости и ожиданий лучшего, еще неизведанного. Взамен они подарят малышу огромную, нерастраченную родительскую нежность и любовь, и семья Ростовцевых, станет наконец абсолютно счастливой. Все ведь на самом деле так просто…

Звонок заставил ее вздрогнуть — Ирина расслабилась и полностью отрешилась от реальности. Она вскочила с шезлонга, не сразу вспомнив, что оставила мобильный в сумочке. Порывшись, достала крохотную трубку новенького «Самсунга», успев подумать, что звонит скорее всего Паша. Но в ответ на ее веселое «алло» раздался какой-то гнусавый мужской голос:

— Ирина Михайловна?

— Да, это я. Кто говорит?

— Не важно. Гораздо важнее для вас узнать кое-что новое о вашем муже.

— Что? Простите, я не поняла вас…

— Вы уверены, что ваш муж находится в деловой командировке, не так ли? На самом деле он с любовницей отдыхает на Кипре.

— Что… что вы такое несете? — разозлилась вдруг она.

— Я не несу, а сообщаю вам, что ваш муженек изменяет вам на морском курорте с женщиной по имени Алена. Подробности сообщу позже.

В трубке раздались короткие гудки. Ира отняла ее от уха и растерянно посмотрела на микрофон, будто серебристая пластмасса способна была что-то объяснить ей. Она пыталась осознать услышанное, но мысли растекались — она не могла сосредоточиться. Павел ей изменяет — кажется, это ей сообщили? Кто? Что за отвратительный голос, насмешливо плетущий бог знает что о Пашке. И что же теперь делать? Поверить?

Ну конечно же, нет. Зачем она должна верить какому-то типу, а не своему мужу? Зачем Павлу надо ей изменять, с кем?

В тот вечер, когда он вернулся, она почти убедила себя в том, что все это глупости, о которых не стоит думать, и промолчала, устроив ему радостную встречу. Но маленький червячок сомнения и ревности все же точил ей душу, заставляя порой пристальнее смотреть на мужа, словно стремясь прочитать в его глазах все, что он, может быть, скрывает от нее.

7

В Штаты они поехали спустя три недели. В Москве стояла тридцатиградусная жара, в офисе царило ленивое безделье «мертвого сезона». Серега согласился пойти в отпуск в сентябре, тем более что к нему приезжали откуда-то родственники.

Майами был великолепен — они на самом деле наслаждались морем, солнцем, отдыхом и собой. Ирина была сама нежность, правда, при этом ее расточительность не знала пределов — она полностью обновила свой гардероб, хотя сперва заявила, что американские магазины ей не нравятся и придется по пути обратно заехать в Милан за покупками. Теперь, похоже, заезжать в Европу уже не было необходимости, и они заказали обратный билет прямо в Москву. Порой, правда, Павла охватывала какая-то необъяснимая тоска, и в памяти всплывали эпизоды их с Аленой прощания. Интересно, как она там, бедняжка? Что с ней, есть ли кто рядом, или она наедине со своей бедой? Он даже не знает кто ее муж, живет ли она с ним. Ничего не спросил, боялся лишний раз проявить интерес. Вроде была у нее сестра, с которой Аленка была очень дружна, кажется, Алла. Может, все-таки позвонить ей из Москвы?

В последний перед отъездом день Ира вдруг сказала:

— Ты знаешь, я много думала о тебе, пока ты был в Германии…

Павел насторожился: