Превед победителю (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она немного ела, но все, что она ела, шло в ее руки. Казалось, кусок булки с маслом, проглоченный ею за обедом, прилип изнутри к плечевому мясу. Зубов у нее давно не было, она была очень неаккуратна и не чистила их. В девяносто ей верно служили протезы, которые отвратительно выглядели — она всегда оставляла их на столе после обеда.

Старость должна уступать место молодой, нержавой плоти. Люди хотят сменяться незаметно, поколение за поколением, как в огромной больнице. На кровать умершего тут же кладут ребенка, и она служит теперь его прозрачным снам. А она, эта бабушка, торчала ржавым гвоздем из половицы повседневности, и все — дочки, внучки, правнучки и народившаяся к тому моменту праправнучка — все они боялись и злились, что однажды забудутся и поранят о бабушкин гвоздь свои лапы.

Однажды она слегла, и все бы ничего, но она стала писать под себя и какать прямо в кровать. В предназначенном, но так и не доставшемся молодоженам гнездышке поселилась оглушительная вонь. Семидесятилетняя ее дочка сбивалась с ног и однажды подумала, что умрет сама, ухаживая за «бабушкой». А ей не хотелось умирать, и она позвонила внучке, которой бабушку было очень жалко, но у нее не все было гладко в жизни. Она едва нашла надежного тихого алкаша, а ведь столько лет маялась с первым мужем, от которого родилась правнучка, а он был сумасшедший и всех мучил. Теперь ей под пятьдесят, спина больная. «Это, конечно, кошмар, но в больницу надо…» — сказала она в телефонную трубку. Семидесятилетняя дочка была обрадована, что ее тайный порыв уже поддерживается внучкой, и правнучкой тоже, ведь та совсем извелась с ребенком и няней, которой отдавала чуть ли не всю зарплату. Правнучкин муж, немного идиот, предложил на прощание сфотографировать бабушку и праправнучку. От него разило, но он не замечал — стоял посреди комнаты и говорил: «Это такая редкость, чтобы в Москве иметь прапрабабушку!»

Следующим утром приехали врач и парни-санитары. Внучка шушукалась с врачом на кухне, она интимно совала в его синий карман скрученные доллары. Наверное, она втолковывала врачу, как побыстрее бабушку угробить, но он лишь устало улыбнулся. Один из санитаров, с изъеденным оспой лицом и с прической каре, сказал: «У нас большой опыт работы со стариками».

Бабушка будто нарочно (все и думали, что нарочно) описалась, и пришлось внучке с правнучкой ее переворачивать, переодевать и штаны, и трусы. Врач и санитары уважительно ждали в зале. Внучка приговаривала: «Ой, не дай бог спина после нее разболится, измоталась уже вся!» Принесли стул, и на него санитары кое-как усадили бабушку — в синем задрипанном пальто и старых тапочках. «Мам, может, тапки поприличнее дать?» — спросила правнучка. «Какие?» — «Ну, мои те, красные». — «Да не надо!» Как только бабушка оказалась в руках и полной власти санитаров, все сразу о ней позабыли.

Семидесятилетняя дочка размышляла, что делать с истошно воняющим матрацем, внучка осматривала чешские рюмки из разноцветного стекла, правнучке на мобильный позвонили с работы и за что-то ее отчитывали. Проносимая по зале на стуле бабушка вдруг слабо запричитала: «Никуда я не поеду! Не хочу я!» — но семидесятилетняя дочка вступила воспитательно и лживо: «Как не поедешь? У тебя уже в легких хрипы! Пускай подлечат тебя…»

Правнучка спустилась с санитарами и бабушкой на первый этаж, где стояли железные носилки, укрытые голубым и розовым одеялами. Бабушку перенесли на них, а правнучке велели забрать стул. Она наклонилась, преодолевая брезгливость, чмокнула бабушкину щеку и побежала со стулом обратно, но у лифта вдруг заплакала и, плача, заорала санитарам: «До свидания!»

ЛЮБОВЬ

Таисии Руковой было лет этак одиннадцать, когда в сочельник она высунула голову в окно, увидела внизу мужчину и влюбилась в него. Мать Таисии в этот памятный момент как раз гадала на картах с золочеными рубашками и, почувствовав сквозняк, крикнула: «Это кто открыл окно?» Поскольку никто не признался, стало очевидно, что окно распахнула Таисия, и мать сказала: «Дорогая, не хочешь же ты провести праздник в постели?»

Таисия стояла на коленках на подоконнике и, как заводной щенок, вертела головой, пытаясь высмотреть возлюбленного в психозе метели, но с подоконника его видно не было. А он был мужчина тридцати семи лет, разведенный, поклонник Хайдеггера, и в тот сочельник он оказался под окном Таисии Руковой по причине того, что нуждался в деньгах и нанялся в праздники поторговать хлопушками. За плечами у него находился рюкзак, с которым он лет десять назад вернулся из Джелалабада, но только теперь в рюкзаке лежали петарды с рубиновыми хвостами, фейерверки по пять долларов, при взрыве смутно напоминавшие пегасов, и гордость фирмы «Хлоп-хлоп и C°» — черный дракон, изрыгавший искры (самый дорогой, к слову сказать).

Тем временем мать Таисии отложила карты, недовольная пассивностью суженого, потянулась, сладко хрустнув, и отправилась на кухню озаботиться по поводу ужина. Путь туда лежал через гостиную в стиле заката Рима, где читал Селина отец Таисии Руковой, всегда чем-то разъяренный подкаблучник. Он называл жену «мамуля» и, как магнит, притягивал к себе домашнего кота, аналогично яростного по причине обрушиваемой на него ласки. В тот сочельник, когда «мамуля», полыхая белым задом, обдумывая очередную критическую статью, еще одну измену, фейерверк в качестве сюрприза, химическую завивку — не лучше ли к весне? — проплыла мимо его кресла и походя шутливо хлопнула по остро выдернутой вверх коленке, он зацепил край ее шали и сказал:

— Послушай, какой стиль: «Семена будущего сволочного мира прорастали еще в самой толще войны…»

— О да… — зевнула жена и сразу разволновалась: — Он кушал? — Она обвинительно указала на кота, пригревшегося на коленях мужа.

— Дура! — взвизгнул отец Таисии. — «Мы ходили к ней искать на ощупь свое счастье, которому яростно угрожал весь мир. Желаний своих мы, конечно, стыдились, но привередничать не приходилось. Отказываться от любви еще трудней, чем от жизни…»

— Это что ты читаешь? — Она облокотилась на спинку его кресла и оглядывала комнату с ленивой бдительностью хозяйки. — Сартр? О, — мраморная, прозрачная у подмышки рука скользнула по поверхности буфета, — ты купил мне сигары? Спасибо, опять не те.

— Нет.

И он, и она решили, что ответ глуп, но тем не менее соотносится хотя бы с одним из заданных вопросов.

Жена поправила шаль и вспомнила, что направлялась на кухню. Там ее ждала изъеденная тайными желаниями, как плоть болезнью, как броня ржой, девушка в очках и в косах — кухарка и бебиситтер в одной личине за вполне разумную плату. Девушка заметно нервничала в присутствии матери Таисии, ее перехлестывающая через край энергия самки ранила синий чулок в самое сердце. Она краснела и часто дышала, внутренне гордая тем, что перед вторжением успела спрятать роман Катрин Панколь, и как раз на фразе:

— Что-нибудь решили? — затараторила она, изображая приветливость. — Не знаю, что делать, гусь-то до сих пор не разморозился, а бросить его в кипяток как-то жалко, ведь тогда корочка не получится хрустящей…

— Нет-нет… — рассеянно повторила жена. — Гуся не надо… — Ей внезапно вспомнилась сцена из «Войны и мира», когда гадали по петуху… Может, и по гусю можно? — Добавь в паштет зелень. — Мадам опомнилась и распоряжалась, как ей и следовало. — Красное вино нужно поставить в тепло, а на закуску — овощное рагу. Для ребенка приготовь фруктовый салат и сырную запеканку, а я… — идти не идти, лень одеваться, но… — Я выйду и куплю клубнику.

Пока ее мать щипала себя за щеки, причесывалась и трудно входила в сапоги босыми ногами, Таисия Рукова писала первое в своей жизни любовное письмо. Единственным образцом было письмо Татьяны, которое заставляли учить в пятом классе, но Таисия не помнила из него ни слова, кроме: «То воля неба — я твоя…» — и даже не была уверена в правильности пунктуации. И написала она следующее:

ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА

В среднем человек живет семьдесят лет.

Человек зарождается в мокром и безысходном мускульном пространстве матки. В период овуляции яйцеклетка перебирает своими ложноножками и выхватывает из осаждающего войска сперматозоидов единственного самоубийцу. Она заглатывает его вместе с хвостиком, выполнявшим до того момента роль руля, растворяет в себе и начинает деление. Своими ложноножками яйцеклетка образует прочную спайку со стенкой матки. Когда яйцеклетка по разным причинам не может закрепиться в матке, требуется искусственное оплодотворение. Женщину сажают в гинекологическое кресло, а потенциальный отец в это время мастурбирует на порножурналы, предоставленные медсестрой. Его сперму сливают в чашку Петри и вручную оплодотворяют заранее извлеченную яйцеклетку. Потом с помощью специальной иглы яйцеклетку подсаживают в матку и, если это требуется, шейку матки зашивают плацентарной нитью.

В возрасте четырех недель человек достигает в длину восьми миллиметров. Формируется спинной мозг и прослушивается сердцебиение. Патологии развития плода можно определить, как правило, начиная с шестнадцатой недели беременности: для диагностики болезни Дауна у женщины берут пункцию околоплодной жидкости. Только на двадцатой неделе женщине сообщают, что у нее близнецовая беременность — именно в этот срок врач может быть уверен, что оба плода жизнеспособны. Пол ребенка формируется на восемнадцатой-двадцатой неделе. Внутриутробная мужская смертность выше женской в два раза. Если беременная заболевает краснухой, можно не сомневаться, что ее мальчик умрет, не родившись, а девочке в это же время ничего не грозит. Народные приметы позволяют определять пол будущего ребенка по форме живота: если он круглый и низкий, значит, родится мальчик, если высокий и острый — девочка. Здоровый, доношенный ребенок рождается на сороковой неделе беременности, соответствующей сроку полных девяти месяцев от момента зачатия. К этому времени женщина превращается в отекшую телесную массу и в редких случаях может самостоятельно обуться. Молочные железы нагрубают и истекают молозивом, температура тела повышена, на ноги приходится дополнительная тяжесть — вены расширяются. Недостаток кальция приводит к крошению и выпадению зубов, большинство женщин теряют волосы, а в единичных случаях даже лысеют, как больные тифом.

Первые роды длятся двенадцать-шестнадцать часов. Это шумный и болезненный процесс. Иногда требуется вмешательство хирурга. Когда человек появляется на свет, его тело дезинфицируют йодом, взвешивают и диагностируют внешние патологии. Каждому новорожденному дается оценка по шкале Апгар. Приемлемой считается оценка от семи до девяти баллов. Оценки десять баллов не существует. На вторые сутки происходит прикладывание к груди — у каждого доношенного ребенка должен быть врожденный сосательный рефлекс. Первые два месяца жизни человек проводит во сне, просыпаясь через каждые три часа на кормление. В это время устанавливаются резкость зрения, слух и обоняние — ребенок узнаёт мать. Рекомендованный срок грудного вскармливания — один год. В случаях, когда у матери и ребенка разный резус-фактор крови, вскармливание прерывают на исследование антител в молоке. Материнское молоко дает человеку первичный иммунитет, по статистике, люди, сосавшие грудь до одного года, менее агрессивны.

В первый год жизни человек вырастает на двадцать пять сантиметров. Осознание себя как автономной личности происходит в период от двух с половиной до трех лет. Человеческую жизнь можно уподобить параболе, высшая точка которой приходится на двадцатипятилетний возраст. До двадцати пяти лет организм, если можно так выразиться, стремится вверх, а после двадцати пяти начинается общий спад и гниение. Психологические кризисы жизни приходятся на период полового созревания, четырнадцать-восемнадцать лет, на период завершения социальной адаптации, двадцать восемь–тридцать лет (так называемый кризис среднего возраста) и климактерический период, пятьдесят–пятьдесят пять лет, когда происходит затухание половой функции. Как это ни странно, мужская половина природы программируется лучше, чем женская. На одну девочку в одинаковый срок зачинается три мальчика, рождается уже два, а к пубертатному периоду процентное соотношение составляет ноль целых семь десятых мальчика к одной девочке.

Внутренние органы человека постепенно изнашиваются. Многие ученые связывают старение с медленным окислением организма. Самым недолговечным органом можно по праву назвать сердце. Кардиологи считают инфаркт сердечной мышцы (миокарда) преимущественно мужским уделом и объясняют это тем, что мужчины не плачут. Дело в том, что выделяемый надпочечниками адреналин угнетает сосуды и вызывает перманентный стресс. Большинство женщин реагируют на стресс слезами, вместе с которыми из организма выходит избыток адреналина. Социальная роль запрещает мужчинам показывать слезы, и многим из них легче умереть от инфаркта.

С возрастом сосуды теряют эластичность, на стенках образуются солевые и известковые отложения, ведущие к старческому слабоумию. Называется это тромбофлебитом. Тромбофлебит — причина восьмидесяти процентов инсультов: когда отложений становится слишком много, так называемые гроздья, ток крови вымывает известковые частицы, и они закупоривают сосуды мозга. Физическая неподвижность приводит к артриту и артрозу, при которых жидкость застаивается в суставах, а также к остеохондрозу, когда от недостатка кальция позвонки истончаются и позвоночные пластины находят одна на другую, порождая неописуемые мучения. Ожирение во многом считается следствием урбанизма. Оно имеет несколько стадий: неизлечимой однозначно признается та, при которой атрофируются мышцы, а их место занимает «мертвый жир», окостеневшее щелочное образование. Ожирение внутренних органов, в особенности сердца и печени, приводит к смерти.

Толстый кишечник взрослого человека представляет собой многообразный, никогда не проветриваемый виварий. В нем существуют и питаются три миллиона видов бактерий. Популярные пищевые продукты, главным образом мясо и злаки, застаиваются в кишечнике, со временем превращаясь в невыводимые шлаки. Многолетний застой приводит к образованию раковой опухоли в прямой кишке. Пищеварительный тракт человека устроен таким образом, что большая часть жидкости движется из желудка к почкам, а после того как почки завладеют всеми полезными минеральными элементами, фильтрат устремляется к печени. Неорганические соли оседают на почках в виде песка, который со временем неизбежно соберется в камни. Потребляемый человеком алкоголь, а также продукты, содержащие кофеин и никотин, раздражают внешнюю поверхность печени, и она отбрыкивается излитием желчи. Желчь пагубно воздействует на поджелудочную железу и может вызвать ее воспаление. Также избыточная выработка желчи приводит к разъеданию печени, что заканчивается циррозом или первичным раком. Кстати, один из деликатесов французской кухни фуа-гра готовится из циррозной печени гусей.