Именно этой фразы мне и не хватало для полного счастья. Я передергиваю плечами, мотаю головой, стараясь стряхнуть навязчивую идею.
— Ви, как твои проблемы?
— Какие проблемы?
— Ну, те, с Люси.
— Ах с Люси! — Я тру свою достойную сожаления задницу. — Хвастаться нечем. Вот пожар был в бутике.
— Да ты что! И многое сгорело?
— Так, пустяки. Знаешь, я хотела как лучше — может, впервые в жизни, — а получилось как всегда.
— Хорошие поступки нелегко совершать. Вот, помню, когда мне было… — Бланш возводит глаза, — восемнадцать или около того…
Она погружается в воспоминания, я терпеливо жду.
— Так что случилось, когда тебе было восемнадцать? — не выдерживаю я.
Бланш указывает на шахматную доску.
— Мы играть вообще будем?
— Погоди. Скажи сначала, что случилось, когда тебе было восемнадцать.
Бланш смеется.
— Ви, ты мне льстишь. Разве все упомнишь? Лучше расскажи мне об этой своей Люси.
Неужели у Бланш склероз? Только этого не хватало.
— Бланш, и часто у тебя бывают такие провалы?
Она только машет рукой.
— Да постоянно. Погоди, доживешь до моих лет…
— Очень на это надеюсь, — с чувством отвечаю я.
При нынешнем раскладе хоть бы до сорока трех дожить. Я расставляю фигуры. Как всегда, я буду играть черными.
— Да эта Люси совсем тебя запугала!
— Я думала, что смогу ей противостоять. Покажу, за кем последнее слово.
— И что случилось?
— Мои бедра разнесло на три дюйма.
Бланш поднимает палец, на миг ослепив меня блеском неизвестно откуда взявшегося кольца.
— Это потому, что ты неправильно питаешься.
Если бы! Но спорить с Бланш у меня ни малейшего желания. Фигуры расставлены, мы начинаем игру.
— А что там с Марвом? Как думаешь, его посадят?
— Бланш, я делаю все, что могу. Его не так-то просто отмазать. Он плохо поступил.