Я с нетерпением жду следующего дня — у меня партия в шахматы с Бланш. Она — словно сбитые сливки на подмоченном суфле моей жизни.
В парке я сразу замечаю Бланш — больше никто не додумался надеть вдовий траур и нацепить сотню браслетов из черного кварца. Зато сегодня на Бланш никаких колец.
— Бланш, что это с тобой? Черное тебе не идет. Где твое розовое платье?
Бланш плетется, шаркая, к шахматному столику. С прошлой недели она словно постарела на десять лет.
— Ви, я не могу поверить, что его больше нет.
— Зато ты сэкономишь десять баксов.
Бланш бросает на меня взгляд, означающий: «Иди к черту». Знала бы она, что я действительно к нему попаду! Я прикусываю язык.
Мы еле ползем по узкой дорожке, минуем карусель, откуда доносятся восторженные вопли мелюзги.
— Бланш, ты ведь не знаешь наверняка, что он умер. Может, он уехал к родственникам.
— Не ездил, не ездил, а тут вдруг уехал? Ты совсем не разбираешься в мужчинах, Ви.
Впереди маячат шахматные столики. Бланш, кажется, дурно, я поддерживаю ее под локоть — вдруг она упадет? Бланш поднимает голову, я отслеживаю ее взгляд. Юрий на своем обычном месте, ухмыляется, в брежневских бровях запутались солнечные лучи.
В тот же миг Бланш кидается к столику, а доковыляв, шлепает Юрия сумочкой («Соната», мой подарок).
Юрий закрывается руками.
— Сумасшедшая! За что ты бьешь Юрия? — вопрошает Юрий.
— Я думала, ты умер! Чертов коммуняка! Казак! Либерал!
Бланш продолжает лупить Юрия сумочкой.
— А ты так переживала, что теперь готова меня до смерти забить?
От неожиданности Бланш прекращает экзекуцию. Она прижимает к груди крохотный кулачок и делает шаг назад.
— С чего ты взял? — спрашивает она, уже полностью овладев собой.
Картинка прелестная — я с нетерпением жду, когда заиграют скрипки или влюбленные поубивают друг друга. Будь у мамули хоть одна десятая доля доброты Бланш, папа бы ее не бросил, сама она была бы сейчас дома, а я была бы на четвертом уровне. Мечтать не вредно.
Я достаю визитку и пишу на ней координаты Бланш — она достаточно страдала. Визитку я протягиваю Юрию.
— Это ее телефон и адрес. И сегодня ты ей позвонишь, или я сделаю так, что ты больше никогда не будешь собирать дань с шахматистов, по крайней мере в Нью-Йорке. Ты меня понял?
Юрий расплывается в щербатой улыбке.
— Да, — отвечает он по-русски.
Я под руку веду Бланш к нашему столику. Она несколько не в себе.
— Ну, что я говорила? Такого не задушишь, не убьешь.
Бланш часто моргает, но не старается скрыть радость.
— Я была почти уверена…
— Это потому, Бланш, что ты старая. Тебе кажется, что все поумирали.
— Мы все смертны, Ви. Никого не минует чаша сия.