–...а дверь запира-ай на засов, а чтоб не попасться опя-а-ать...
Когда пирата втащили в преторий, он перестал орать и только отбивал частую дробь зубами.
– Как зовут? – спросил его Лидон.
Он, как и Дециан, не стал проверять, знают ли пираты латынь, обратился на греческом.
– А? – чуть повернул голову тот, скосив глаза.
– Я неясно выразился?
– Ясно, ясно, – закивал пират, – все как есть скажу, только не убивайте. Все скажу.
– Как зовут? – повторил вопрос Лидон.
– А? – снова переспросил пират, подавшись вперед, – а! Да. Зовут. Зовут Койоном.
– Откуда родом?
– Не знаю, добрый господин. Отовсюду, помаленьку. Где солнышко светит, там и свой.
– Киликиец? Критянин?
– Да не, какой критянин? Из Киликии, да. То есть, нет. Сам-то буду с Эвбеи, но когда в первый раз в Милете очутился, там меня...
Лидон поморщился.
– Откуда и куда вы шли?
– Чего?
– Тит, – повернулся Лидон к центуриону, – сломай-ка ему палец, для начала.
– Я все скажу! – заорал пират, – все скажу... Мы из Массалии.
– Из Массилии?
Римляне произносили название этой древней эллинской колонии, основанной близ устья реки Родан, немного на свой лад.
– Да-да. Шли из Нового Карфагена домой. Везли свинец в слитках.
– Слышь, весло, ты ври, да не завирайся, – прогремел прямо в ухо Койону Дециан, – на вашем корыте не нашлось ничего ценного.
– Так в шторм попали, – заторопился тот, – качало, будь здоров. Думали, потонем. С перегрузом шли. А он же, свинец, то есть, страсть, какой тяжелый. Все за борт выкинули. Ужасть, какие убытки.
Звучало это правдоподобно. Под Новым Карфагеном действительно имелись рудники, где добывали серебро и свинец, а один маленький островок недалеко от города даже называли Плумбарией, "Островом свинца".
– Жадность, значит, едва не сгубила? А чего деру дали?
– Испугались. Думали – пираты...
– Ты что, дурень, римских кораблей никогда не видел в своей Массилии? – скептически хмыкнул Дециан.
– Да кто вас разберет? – заныл Койон, – такие времена, лучше перебдеть.
– Как купца вашего зовут? – задал следующий вопрос Лидон.
– Как зовут? – переспросил Койон.